Не могу без тебя… Том 2

Может, перед ним бы и не устояла…

– И родила мне еще одного ребенка, да?

– Вряд ли. Я и этого -то особенно не хотела, но думала, а вдруг Миллер дрогнет и разведется?

Но как раз накануне Серёгиного дня рождения он сказал мне, что ребенок – моя проблема.

С него, мол, достаточно своих двоих. Как -будто этот не его! Я проплакала всю ночь, хотела сделать аборт, а потом решила ребенка оставить: все-таки он от Димы. Его со мной не будет, так его сын останется. И тогда стала думать, как все устроить так, чтобы он был при отце, а не ублюдком.

И тут мне пришла мысль о тебе. Вы с Миллером чем-то похожи, вот я и подумала, что, если ребенок будет похож на своего отца, ты этого не заметишь, так как примешь это на свой счет.

– Да, далеко идущие у тебя были планы. Причем, мерзкие и отвратительные.

– Не смей меня осуждать! – крикнула Тамара, вставая. – Я борюсь за будущее ребенка, как могу. И вам, мужикам, этого не понять. Вы же не вынашиваете детей, не кормите, не спите по ночам… А я хотела, чтобы у сына был хороший отец.

Ты ведь замечательный человек, Герман. И если бы ты не узнал правды, любил бы этого ребенка. Что ж, ты все узнал, а теперь прошу и честь знать. Я устала и хочу, чтобы ты ушел. И знай, мне не стыдно, что я попыталась устроить свою и ребенка жизнь. А теперь прощай. Я постараюсь поменьше попадаться тебе на глаза.

Герман понял, что разговор окончен, поднялся и пошел к входной двери.

– Постой! – окликнула его Тамара.

Он остановился м посмотрел на нее тяжелым взглядом.

– Я написала твоей письмо, что у нас с тобой будет ребенок и мы поженимся, как только ты возвратишься из командировки. Она мне ничего не ответила, поэтому не знаю, насколько серьезно испортила ваши отношения.

У Германа от услышанного потемнело в глазах и ему впервые в жизни захотелось ударить женщину. Тамара, по-видимому, поняла это, потому что отступила и с угрозой сказала:

– Только попробуй! По судам затаскаю. И да. Об этом я тоже не жалею. Меня оправдывает то, что я отвоевывала для себя и ребенка место под солнцем.

– Ну и сука же ты! – бросил ей в лицо Герман и плюнул женщине под ноги.

– Все мы суки. И твоя тоже. Это она, пока замуж не вышла, такая лапочка, мягкая, белая и пушистая. Я все ее письма прочитала. Сплошные сладкие сопли и сюсю-мусю. Даже противно читать было.

– Так зачем читала? – процедил сквозь зубы Герман. – Заткнись и ни одного слова в ее адрес не произноси своим грязным ртом. Ты не стоишь даже ногтя на ее мизинце.