Таинственные сны

Ты приблизительно представляешь, в какой стороне и на каком расстоянии я оставила тебе нож. Захочешь его найти – доползешь, а уж там сам решай: разрежешь ты им связанные ноги и руки, чтобы продолжить жить с сегодняшним позором, даже если о нем знаешь только ты, или примешь смерть от собственной руки, потому что уважающий себя мужчина предпочел бы ее вместо жизни с клеймом отверженного и побежденного женщиной. И запомни: я тебя не боюсь.

После этих слов Жаисэ гордо подняла голову и направилась к своему коню, который, не подозревая о разыгравшейся неподалеку трагедии, мирно щипал траву.

– Ну, давай, Кит-Нет-Я-Ки, докажи в очередной раз, что я не зря назвала тебя Длинные ноги, когда ты был еще жеребенком.

Конь, радостно тряхнув головой, пустился в галоп, оставляя позади четыре дня мучительных раздумий своей хозяйки, связанного в подлеске Мохэ, и устремляясь в неизвестное будущее, которое ждало ее дома.

В деревне Жаисэ встретили не столь радушно, как обычно. Женщины поспешно отводили взгляды и начинали более усердно заниматься своими делами, а мужчины смотрели на нее с укоризной и их взгляды выражали целую гамму чувств: гнев, злорадство, осуждение, недовольство и даже сочувствие. Не опуская глаз, с гордо поднятой головой девушка проезжала мимо, приветливо здороваясь и делая вид, что не замечает недоброжелательной обстановки, царившей вокруг нее.

Легко соскочив с коня возле своего дома, она быстро вошла в него, захватив с собой томагавк, и незаметно проскочила в свою комнату, отделенную от других пологом, сшитым ею из разноцветных кусочков ткани.

Умывшись водой из глиняной миски и переодевшись в чистую одежду, Жаисэ замерла на какое-то время перед комнатой отца, собирая по крупинке покинувшие ее силу воли и смелость и мысленно обращаясь с мольбой к маниту в надежде заручиться их поддержкой во время предстоящего трудного разговора с ним.

Дрожь страха и неуверенности пробежала по ее телу, однако девушка не поддалась этим проявлениям слабости. Словно сбрасывая их с себя, она тряхнула головой и плечами и уверенно вошла в комнату отца. Он сидел на шкуре медведя и курил трубку, углубившись в какие-то мысли. Ни один мускул не дрогнул на его лице, и взгляд не переместился на дочь, хотя Жаисэ была уверена, что отец знал, что вошла именно она, так как всегда распознавал ее легкую поступь.