Анна – королева франков. Том 2

Её поддержало много женских голосов, но не это обратило на себя внимание Анны, а то, как трубадур бросил быстрый взгляд на своего благодетеля, который еле заметным кивков головы дал ему свое благословение на что-то.

Вслед этому они разыграли сценку, которая вызвала в душе Анны улыбку, которой она не позволила проявиться на ее благородной лице.

Обратившись к своему сеньору и как бы спрашивая его совета, трубадур предложил:

– Не спеть ли мне песню о полной зависимости от Дамы?

– Это хороший выбор, – одобрил граф.

Барзэлеми, настраивая кроту, незаметно наблюдал за королевой, почувствовав зависть ко всем, имеющим возможность находиться рядом с ней, внимать ее речам и любоваться ее красотой. Он понимал, что между ним, безвестным жонглером, и этой франкской королевой лежит целая пропасть. И несмотря на все свое легкомыслие, ему безудержно захотелось сделать нечто такое, что вызвало бы улыбку на устах молодой королевы. Грустная и немногословная, с лицом, похожим на мадонну, она не походила ни на одну женщину на свете, каких он встречал за свою недолгую жизнь.

И Барзэлеми начал петь, сопровождая слова музыкой:

«Хоть тоска мне сердце ранит,

На губах играет смех.

Вряд ли каяться кто станет

За несовершенный грех.

Жив я тем, что ежечасно

Надо мной она лишь властна.

Прочее – ненужный хлам!

Только пусть меня поманит,

Стану я счастливей всех.

Хоть она с решеньем тянет,

Я надеюсь на успех.

Ибо, как Писанье учит,

День, который нас улучшит,

Равен ста обычным дням».

Когда трубадур умолк и прозвучала последняя нота, граф Валуа сказал:

– Позволь, милостивая королева, моему жонглёру спеть Песню о дальней любви.

Анна медленно кивнула головой, предчувствуя подвох, но отказать Раулю де Крепи основания у нее не было, хотя и понимала, что предыдущей песней он выразил те чувства, которые испытывал к ней. Её голубые глаза, когда она взглянула на графа, на фоне платья из бирюзового плотного шелка показались ему еще более глубокими и манящими.

Барзэлеми поудобнее устроился на стуле. Раздались негромкие, но приятные звуки, оттенявшие красоту молодого голоса, который запел:

«С Творцом, создавшим тьму и свет,

Любви не позабывшим дальней,

Я в сердце заключил завет,

Чтоб дал свиданье с Дамой дальней,

Чтоб стали комната и сад

Роскошней каменных палат

Того, кто ныне на престоле.