Анна – королева франков. Том 2

Сажусь читать книги, что привезла с собой, так они хором убеждают меня избавиться от них, так как ими, якобы, испорчу глаза и мозг завяжется узелками. И буду маяться день и ночь от боли в голове. Но самое смешное, что они верят в то, чем меня стращают. Мне так тебя не хватало, Марьяна. Только с тобой я могу говорить обо всем, что у меня в душе и сердце.

– От графа Валуа не было никакой весточки?

Анна от неожиданного вопроса вздрогнула и оглянулась, но, кроме них, в саду больше никого не было.

– Нет. Ни слова не написал мне с тех пор, как мой супруг отослал его со двора.

– И правильно. В стенах дворца много глаз и ушей. Кто-то ненароком может заметить и донесет королю. Зачем тебе неприятности!

– Да умом я это понимаю, но вот сердце противится. Только недавно перестала выискивать графа взглядом среди придворных. Особенно, когда все собираются за столом. Спускаюсь со своей опочивальни в зал и прислушиваюсь, не зазвучит ли ненароком его бархатный голос. Но вот родился Филипп – и легче стало.

Больше о сыне думаю, а не о том, о ком и думать -то грех.

– А король где? – спросила Марьяна. – Не на войне случаем?

– Нет, опять уехал. Теперь собрал вассалов в санлисском дворце. Все совет держат, как с герцога норманского спесь сбить. Но, думаю, зря время тратят. Все равно у них ничего не получится. Уж больно везуч в военных делах Вильгельм. К тому же отчаянно смел и решителен. Таких судьба балует.

А поскольку мой супруг часто терпит поражения в военных походах, боюсь, чтобы не погиб в одном из сражений.

Филипп слишком мал, чтобы стать вместо него королем: ведь Роберт Бургундский, будто коршун, кружит над троном, ожидая своего часа. Не станет Генриха, тотчас его захватит, и какова будет моя судьба и сына неизвестно. Как бы чего плохого с нами не произошло.

Марьяна в испуге от таких речей снова перекрестилась.

– Не стоит, моя госпожа, думать о таких злых вещах. Думай лучше о хорошем. Смотри, какой у тебя сын рас…

Не закончив фразу, Марьяна оторопело уставилась куда-то за спиной Анны.

Та, услышав сзади какие-то еле уловимые шорохи, резко обернулась и замерла: к ним приближался Рауль де Крепи с неизменной улыбкой на лице и дьявольским огнем в черных глазах.

Анна, держа в руке романскую повязку, замерла, словно изваяние, не в силах пошевелить даже мизинцем, и ее золотистые волосы нежно ласкал теплый осенний ветерок. Она жадно вглядывалась в любимое лицо, которое оставалось все таким же красивым и мужественным.