Анна – королева франков. Том 2

И что за напасть такая?»

Скупая слезинка скатилась со щеки, но она не обратила на нее внимания, однако еще раз пристально посмотрела на свою ладонь, пытаясь рассмотреть на ней свое будущее, о котором говорил граф. Но, кроме непонятных линий, она больше ничего не увидела. Тем не менее, все сказанное им отпечаталось в ее памяти навечно. Неужели и в самом деле их дороги пересекутся и она выберет любовь? Разве такое возможно при живом короле? Она никогда не нарушит супружескую верность. О чем тогда говорил Рауль де Крепи?

Эти вопросы постоянно преследовали Анну, заставляя мучиться от того, что ни на один из них она не знала ответа.

Когда Генрих вернулся из военного похода, ее так и подмывало спросить о Рауле да Крепи: ведь он должен был прибыть со своими рыцарями к своему сюзерену. Однако не посмела. Но желание узнать о нем, хотя бы что-нибудь, заставило ее подослать к Госселану Шони Марьяну, и та вернулась с известием, что граф не присоединился к войску короля.

Но уже то, что он жив-здоров, успокоило Анну, и она постаралась выкорчевать из своего сердца чувство к этому мужчине. Но не тут-то было: и хоть стебли его она ломала, корни продолжали давать новые ростки.

Время неумолимо бежало вперед. Вот уже больше месяца, как королевский двор переехал в Париж. Дворец на острове Сите с лёгкой руки Анны приобрел вид устроенного для жизни жилища. Вонь уже не досаждала ей, как в первый приезд, но побороть дурные привычки придворной знати испражняться, где им вздумается, быстро искоренить никак не удавалось.

И тогда она заказала сорок стульчаков с дырками. На первом и втором этажах были устроены «комнаты для облегчения», разделенные шторкой на женскую и мужскую половины. В каждую из них поставили по десять стульчаков, под которые были помещены бурдалу – расписные горшки, и назначены два золотаря, в обязанности которым были вменены чистка отхожих мест и вывоз дерьма из дворца за пределы города.

Чтобы упорядочить это нововведение, Анна после окончания одного из обедов голосом, не терпящим возражения, предупредила всех, что отныне справлять малую и большую нужду они обязаны только в комнатах для облегчения.

Недовольный ропот, который пронесся над столом, не повлиял на ее решение.