Доброе утро, почта!

Львица понимающе кивнула:

– Вы не возражаете, если я закурю?

– Да нет, конечно, курите на здоровье, – снова растерялся Порожкин.

Долинская встала, подошла к шкафчику, достала пачку тонкого синего "Мальборо" и неспеша чиркнула зажигалкой.

– А что, премий нет? – выдыхая дым все же чуть в сторону от гостя, участливо спросила хозяйка.

– Бывает, но редко, – вздохнул тот, организовывая себе бутерброд с маслом и бужениной.

– А что у вас за женщина мне по телефону отвечала? Хабалка какая-то, вести себя совершенно не умеет!

– Так это наш оператор, Лидия Генриховна! Да, она такая, за словом в карман не полезет.

– Отчество-то какое, чуть ли не королевское, а ведь пролетарий пролетарием, – покачала головой Долинская и вновь с удовольствием затянулась.

– Ну, если вы сыты, пойдемте в гостиную, – приговорив вторую рюмку коньяку и закусив шоколадной конфетой, предложила хозяйка.

В просторной, со вкусом обставленной гостиной Долинская предложила гостю устроиться на диване, сама же расположилась в кресле.

– Очень уютно, Аделаида Григорьевна, – озираясь вокруг, осторожно проговорил Порожкин; сейчас он очень напоминал сапера на минном поле. – А это кто написал? – осведомился Евсей Анатольевич, показывая на внушительных размеров натюрморт, красовавшийся над сервантом из красного дерева.

– А это один из художников Серебряного века. Кстати, подлинник, – добавила она как ни в чем ни бывало, закуривая очередную сигарету.

Спросить о стоимости картины Евсей Анатольевич, конечно же, не рискнул и сфокусировал любознательный взгляд на содержимом серванта.

– А это сервиз из севрского фарфора, – начала экскурсию хозяйка. – А вот там старинный гобелен, а здесь фигурки из слоновой кости, здесь мамонтовый бивень, часы с кукушкой. И наконец, вот этот молочник – настоящий Фаберже, во всяком случае, так меня заверяли.

– Да тут у вас настоящий музей! – переводя восхищенный взгляд с одного предмета-экспоната на другой.

– Нравится? – заранее уверенная в ответе промурлыкала вопрос львица.

– Очень! – искренне восхитился Порожкин.

Они проговорили еще минут пятнадцать. Хозяйка расспрашивала гостя о его художественно-эстетических вкусах и, выяснив, что он практически ничего не знает о Фаберже, прочитала небольшую лекцию на эту тему.

– Да, думаю, вам пора, – кивнула Долинская после того, как почтальон уже во второй раз посмотрел на часы. – Кстати, покажите, что у вас за реклама? – вспомнила она, провожая Порожкина в прихожую.