Доброе утро, почта!

 – А что, правоохранительные органы пришли уже к каким-нибудь выводам?

– Правоохранительные органы, Максим, – строго, то ли на полном серъезе, то ли с напускной суровостью, проговорила Цегель, – передо мной не отчитываются.

– Но у вас же, вроде, там какие-то связи, источники, вы же сами говорили…

– Так, Валя, – хлопнула ладонью по столешнице Цегель. – Прекратим базар, – и в доставку! Ушки – на макушке, глазки остренько смотрят, ну и, конечно, не забываем свистки, баллончики, особенно говорю для тех, кто носит пенсии, – и тетя Поля, сделав неопределенный жест рукой, покинула почтальонскую.

Колхоз бурлил еще минут десять, пока, наконец, не вмешалась архиспокойная бригадир Панкратова, предложив, в конце концов, почтальонам отправляться уже в доставку, что те и сделали, правда, после того, как к предложению бригадира присоединилась замзав Озерова, и почтальоны, по большей части, неохотно, – ведь бла-бла-то у нас многие любят, – потянулись к выходу.

Относительное затишье в деле продолжилось некоторое время, пока в воскресенье вечером не вернулась домой уезжавшая на несколько дней к родственникам в Псков Надежда Филаретовна Фирсова, которая в тот же вечер обратилась в милицию с заявлением, что ее квартиру во время ее отсутствия обокрали.

Глава 9

В понедельник 27 ноября следователь Ракитин вошёл в свой кабинет как обычно ровно в 9:00 утра. Человеком Андрей Елисеевич был пунктуальным и практически всегда приходил на работу вовремя.

Ознакомившись с документом, Ракитин тут же позвонил Синицыну и попросил его зайти в ближайшее время.

– Ну что, Кирилл, похоже, почтовое дело развивается. Мне совершенно ясно, что проникновение в квартиру Фирсовой связано с убийством Долинской. Уверен, у тебя такое же мнение.

– Да наверняка, Андрей Елисеевич, – присел на краешек стула участковый.

– Ну что ж, посмотрим, что там пропало из квартиры со слов потерпевший, – углубился в бумаги следователь. – Так, – начал перечислять он, – часы фирмы Павла Буре, кольцо с изумрудом, горжетка из меха горностая, чернильница XIX века, кулон с аметистом, сумма 116 000 руб.