Доброе утро, почта!

– А что тут теряться? – удивилась Седельцева. – Надо сопоставлять факты и не теряться. А факты просты: некий Маркелов Андрей Яковлевич, кстати, твой тезка (автор надеется, что читатель разделит с ним удовольствие от тонких колкостей супруги прокурора) проник в квартиру пенсионера Культяпкина и обворовал ее. Маркелов показал, что действовал по наводке почтальона Селезневой, которая всё отрицала и ей не предъявили обвинения за недоказанностью. Маркелов же не смог представить никаких фактов, что она замешана в деле.

– Да, коротко и ясно, Лида, – подтвердил Ракитин.

– В таком случае давайте разберемся, что общего в этих двух делах, – предложила Седельцева. – Как ты считаешь, Олег? – поинтересовалась она у мужа, который с видимым удовольствием потягивал чай.

– Насчет общего не знаю, – откликнулся прокурор, потянувшись к тонкому кусочку сыра на изящной фарфоровой тарелочке. – А вот разницу могу назвать. Насколько я понял, Андрей, из квартиры Долинской ничего не пропало?

– Пока я не знаю точно, – ответил Ракитин.

– Кстати, а кто наследник имущества? – вмешалась супруга прокурора. – Надеюсь это за пять дней ты выяснил? – в отличие от мужчин Седельцева из напитков выбрала белое вино.

– Да уж, успели, – несколько обиженно произнес Ракитин. – В Комсомольске-на-Амуре у Долинской проживает родная сестра Клавдия Григорьевна. Я связался с ней по межгороду и она сообщила, что есть завещание в ее пользу и назвала фамилию нотариуса, у которого это завещание лежит.

– И ты связался с нотариусом? – Седельцева была настолько заинтересована, что даже отставила недопитый бокал с вином.

– А как же! – изобразил праведное возмущение Ракитин.

– И что в итоге-то, Андрей? – не оценила его потуги Седельцева.

– В итоге нотариус Тяпкин подтвердил, что у него в конторе лежит завещание в пользу Клавдии Григорьевны. Ей достанется все имущество.

– А это квартира, ценности и, наверняка, какие-нибудь счета? – наконец-то допил свой чай муж-прокурор.

– Квартиру и то, что в ней, мы опечатали. А вот со счетами пока разбираемся.

– Ну а кто наследует этой Клавдии Григорьевне? – подлил себе чаю прокурор. – Кстати, сколько ей лет?

– Семьдесят пять, она старшая сестра. А насчет того, кто ей наследует, я обязательно выясню. Это конечно, важно.

– Да я на самом деле для проформы спросил, – закусил сыром прокурор.