Доброе утро, почта!

Каневской тоже нету… Слушайте, кто вам, в конце концов нужен? Что?.. Это вы мне?.. Да ради Бога! Гермионова моя фамилия, и что дальше? А вы-то сами кто?.. Да звоните вы куда хотите, хоть в узел, хоть в само министерство! – и оператор в сердцах бросила трубку.

– Нет, вы только подумайте! – возмущенно выпалила Лидия Генриховна, буквально вбегая в помещение, где сидели почтальоны. – Управлением мне будет мне грозить! Вот стерва!

– Что случилось, Лидок? – нарочито спокойным тоном поинтересовалась ухоженная брюнетка лет сорока-сорока пяти.

Говоря это, Наталья Владимировна Замшина внимательно разглядывала в зеркале умело подкрашенные губы и тщательно подведенные брови.

– Да позвонила тут одна мымра. Порожкина спрашивает. Потом про Нину. Я вообще не поняла, что ей надо, – тряхнула несколько растрепанной прической, удивительно напоминавшей по цвету выгоревшую на солнце ржавчину, дебелая женщина примерно одного возраста с Замшиной.

Максим Сергеевич Аверин, худощавый довольно спортивный брюнет с легкой проседью, пятидесяти двух лет, уже почти три с половиной года работавший в доставке достославного 248-го, оторвался от заполнения извещения и собрался высказаться, но его опередил новый голос.

Привлеченная полукриком оператора, в дверях появилась замначальника отделения Озерова.

– Что значит, вы не поняли, Лидия Генриховна? – строгим как у робота голосом отчеканила она. – Вы хотите сказать, что не понимаете, зачем нам звонят клиенты?

– Карина Дмитриевна, – стараясь говорить как можно спокойнее с блондинкой лет тридцати пяти в строгом брючном костюме, ответила Гермионова.

– Как хотите, так и понимайте! – ледяным тоном перебила ее замначальника. – Это ваша работа. Работайте, коллеги, а почему еще не все в доставке? – строго обратилась она к заполнявшим или делавшим вид, что работают почтальоны. – Я буду вынуждена сообщить Полине Олеговне!

– Карина, – нарочито ленивым невыразительным тоном проговорила Замшина, продолжая внимательно смотреться в зеркальце:

– В конце концов, что ты разозлилась? Порожкин и Троекурова в доставке, я лично тоже сейчас собираюсь.

– И правильно делаешь, Наташа, – по-прежнему строго отреагировала зам. – Давай выдвигайся, одна нога тут, другая там. Кстати, а где Каневская?

– Нина приболела, Кариночка, – подала реплику из своего угла приятной наружности женщина. Выглядела она не больше чем на пятьдесят лет, хотя на самом деле ей было за шестьдесят.