Доброе утро, почта!

 – Ты только проследи, чтобы Костя расписал дело на Андрюшу, он ведь звезд с неба не хватает, как впрочем, и все вы, – сочувственно вздохнула Седельцева и, удовлетворенная своей словесной местью, одним глотком с удовольствием допила вино.

– Вот ты все выпендриваешься, дорогая, – поморщился прокурор, – а поговаривают, что Елисеича заберут в городскую. Кстати, Костя уже отдал дело ему.

– Толку-то, дорогой, – полупренебрежительно откликнулась Лидия. – Тамарочку-то Ялович в городскую взяли, но умнее от этого она не стала.

– Ну, на тебя не угодишь, посмотрим, как ты справишься, – на этот раз уже с настоящим неудовольствием проговорил муж.

Лидия Валерьевна никак не прореагировала на его слова. Машинально поглаживая мягкую шелковистую шерсть важного толстого рыжего кота Васьки, госпожа прокурор вспоминала дело об убийстве в районной поликлинике, которое вела Ялович, и, в первую очередь, Петра Петровича Зубрикова.

Глава 5

– 7.15 – монотонным, как у робота, голосом констатировала Лидия Генриховна Гермионова.

Произнесла она это, мерно-ритмично ударяя ребром заказного письма по столешнице и при этом совершенно не глядя на вошедшего Аверина.

Формально опоздавший на пятнадцать минут Аверин никак не прореагировал на слова Гермионовой и молча прошел в просторное помещение, где, каждый за своим столом, уже сидело несколько почтальонов. Максим Сергеевич быстро обежал скучающим взглядом коллег, лениво скользнув с деланной незаинтересованностью взглядом по пустым рабочим местам и с фальшивой сердечностью поздоровался:

– Доброе всем утро!

– Отличная погода, Максим Сергеевич, – по части фальши бодрость в тоне Замшиной ничуть не уступала аверинской, а, пожалуй, по мнению автора, и превосходила в артистизме.

– Вот разбирайте ведомости. Кстати, – добавила она, обращаясь к пятидесятидвухлетнему Аверину, хладнокровно потирая руки и внутренне сжавшись от нестерпимого удовольствия. – Вам доставили журнальчик "60 лет не возраст". Лидия расписала на ваш участок. Кажется на Измайловский.

"Вот стерва", – безо всякого пиетета к заслугам Натальи Владимировны по этой части, подумал Максим, а вслух проговорил:

– Спасибо, Наталья. Не хочешь ли взять домой, почитать на денек. Я могу занести его на адрес и завтра.

Аверин, будучи лет на пятнадцать старше Замшиной, не преминул воспользоваться привилегией старшего и обратился к ней на "ты" и, в свою очередь, продемонстрировал виртуозное владение искусством завуалированного хамства.