Кровь и черника

«Конский волос»]

Минут через сорок, слегка пресытившись исторической тематикой, веселыми визгами периодически производимыми стайками детей и в принципе уставшая от длительной ходьбы по пляжу, а до завтрака – по терренкуру, Таисия Игнатьевна разместилась на облюбованной ею со дня приезда скамейке, уютно расположившейся близ прибрежного кафе.

Прочитав несколько страниц из Чейза, Таисия Игнатьевна слегка задремала и, проснувшись примерно через час и взглянув на стильные изящные часики, чувствовавшие себя как дома на тонком и еще довольно красивом запястье хозяйки, Сапфирова пришла к выводу, что приближается обеденное время.

Зайдя в номер переодеться к обеду в светлое льняное платье, она, как и ожидала, застала там Ярцеву. Обычно Аделаида Евгеньевна возвращалась в номер чуть раньше Сапфировой, ей надоедала жара и к тому же она писала какую-то историческую повесть из времен Александра Первого, причем добралась, по ее словам, уже примерно до середины.

На обед дамы вышли вместе и неспеша двинулись к столовой.

– Что-нибудь случилось? – живо поинтересовалась, глядя на взволнованные лица администратора, обладавшая чуть более быстрой реакцией, Ярцева.

Бросив первый взгляд на милиционера, зачем-то сделав небольшой круг левым запястьем в воздухе, Наталья Юрьевна решилась:

– Ах! Да чего уж там, Аделаида Евгеньевна! – с интонацией человека, чье дело проиграно, проговорила администратор.

Глава 4

Полянск бурлит

Когда через несколько часов в Полянск приехала милиция, в деревне уже вовсю обсуждали убийство в лесу. Особенно ораторствовала Цепкина:

– Похоже, наша деревня кем-то проклята! – несколько раз безапелляционно заявила она.

– Да кем же, мама?! – не удержалась от вопроса Зоя.

– Точно сказать, Зоенька, не могу, – протрубила мать. – Но не исключено, что Шельмой.

Стоявший несколько поодаль то ли из почтения, то ли из опасения, зять возвел очи к небу и, обменявшись понимающим взглядом с женой, ретировался.

– Эх, Пелагея Егоровна, ну и фантазия у вас, – высказался уже изрядно тяпнувший Рулеткин.

– Это у тебя фантазия, когда накачаешься своим дурманом, – покосилась на него Цепкина.