Затерянные в параллелях

Хотишь чаю?

Сдерживая слёзы, я замотала головой, чаю не хотелось. Зато на ум пришла замечательная идея.

Всегда считала ложь позорной, но выбирать не приходилось.

– Леонтий Силыч, – льстиво прошептала я и заговорчески ему подмигнула. – Леонтий Силыч, а хотите, я буду вашим дилером?

– Кем-кем? – опешил Корнеев.

– Буду поставлять вам дикоросы. А вы станете их продавать. Или засадите ими целые плантации. У вас будут расти ромашки, зверобой, мята, душица. Или цветы! Любите розы?

– Розы? – пожал плечами Силыч.

Что и требовалось доказать. Надежда окончательно рухнула, мне стало дурно, но показывать свой страх и свою беспомощность я не имела права. Во имя мужа, во имя дочек, во имя жизни в своем таком уютном и красивом мире, который я когда-то не ценила.

– А хотишь, я покажу тибе тятин татарник, дюже пользительная вещь! – раскраснелся от заманчивого предложения Корнеев.

– Хочу, – играть роль восторженной идиотки приходилось впервые. – Ах, этот бесценный чертополох! Он чистит организм и поднимает иммунитет! Значит, в мире мертвых тоже есть работящие и знающие народную медицину люди!

Ширяев дернул меня за подол платья и выразительно покосился на хозяина дома.

– Не смей так гутарить! – хозяин отмер от моего словоблудия и сердито топнул ногой, обутой в кирзовый сапог. – Какой чертополох? Какой мир мертвых? Это ты из мира мертвых вместе со своим чертополохом!

– Хорошо, хорошо, – поняв, что сболтнула лишнее, заискивающе пробормотала я.

– Идем, – повторил за мной умиротворенный моей безропотной реакцией на его воспитательную тираду Корнеев.

Мы вышли во двор, я огляделась. Три бутафорских побеленных известью домика стояли в сторонке, возле одного из них паслась белая козочка. Когда мы проходили мимо, она подняла на меня печальные кроткие глаза и выразительно замекала.

«Галлюцинация от нервного срыва», – приняла решение я. Все, что окружало меня в данную минуту, казалось сплошной галлюцинацией.

Точно такой же, как у Леонтия, двор настороженно встретил не прошенных гостей, только в небольшом палисаднике росла чахлая ромашка обыкновенная. То есть, не аптечная.

– Игнатий, – постучал в косяк двери Корнеев.