Презумпция виновности

— Да, Юра, ты затронул очень важный аспект, — сказал Вадим, отойдя от окна, которое он открыл, потому что в комнате стало очень душно, — ведь мы привыкли, что наша наука — это нечто вроде десерта на общем столе нашей жизни, и не задумывались, что ее ошибочное развитие не только не нейтрально по отношению к обществу, но крайне вредно влияет на повседневную жизнь. Кто знает: если б тогда, с того семинара по социальной стратификации, некоторые из нас не обиделись бы за посягательство на ленинский подход к социальной структуре, а способствовали началу изучения подлинного соотношения социальных сил в обществе, забили бы в набат,(как теперь это делают публицисты), о наличии у нас особого класса эксплуататоров — номенклатуры, все было бы иначе.

Может, если б тогда в анализе общественной структуры мы бы по-ленински не загнали интеллигенцию в «прослойку» между рабочими и крестьянами, а определили ее подлинное место в условиях научно-технической революции и трубили о необходимости создания для нее системы моральных и материальных стимулов, мы бы не оказались в таком позорном отставании от прогресса.

— Владимир Шубкин, — сказал Виктор, — назвал их поколение шестидесятников «спровоцированным поколением». Мы, хоть и были помоложе их, но начало шестидесятых годов — это начало нашей самостоятельной жизни, поэтому я себя тоже отношу к шестидесятникам.

— А что за письмо? — спросил Митя.

— А было дело, когда сорок шесть сотрудников из разных институтов Академгородка написали коллективное письмо Брежневу и в другие инстанции по поводу дела Гинзбурга, — ответил Юра.

— Вы знаете, ребята, — сказал вдруг Андрей, — получилось, как в той шутке: «случайно в кустах оказался рояль». Представьте себе, сегодня я получил письмо от друзей из Академгородка, и они мне прислали газету, где это письмо опубликовано.

— Да-да, — подтвердила Инга Сергеевна, — я помню, что где-то летом в газете «Наука в Сибири» это письмо с постановлением райкома партии о реабилитации его авторов было напечатано.

— Точно, — продолжил Андрей, доставая конверт из спортивной сумки, в которой он принес напитки. — Я его вынул из почтового ящика, когда выходил из дому по дороге сюда и успел в подъезде только пробежать глазами.