Конский волос

Ермолкин поднялся рывком, распахнул дверь кабинета и оказался лицом к лицу со следователем Макушкиным.

– Я к вам шел, Олег Константинович… – начал было Макушкин, но прокурор перебил его.

– Очень кстати. Ходят слухи, что вы жалуетесь на отсутствие работы. Я решил выручить вас. Проходите, я введу вас в курс дела, которое вы будете расследовать.

Макушкин с поникшей головой вошел в кабинет, как осужденный в камеру смертников. Дверь за ним с грохотом закрылась. В пять минут Ермолкин быстро и по-деловому объяснил следователю суть дела.

– Начинайте работать. Завтра вместе с лейтенантом Скворцовым поедете в Полянск. Докладывать мне в обычном порядке. Все ясно?

– А под каким предлогом завести дело? – осмелился спросить следователь.

– Под каким хотите. Додумаетесь. Еще вопросы есть?

Макушкин покачал головой и покинул камеру в добром здравии. Вслед за ним вышел Скворцов.

– Не очень надеюсь я на Еремея Галактионовича, – поделился с прокурором Дудынин – Он, как мне кажется, несколько недалек…

– Дурак дураком, – махнул рукой Ермолкин.

 – Этот Мокрушкин, за что не возьмется, все развалит. Давно его гнать пора.

– Макушкин, – поправил прокурора Дудынин.

– Какая разница, – отмахнулся Ермолкин.

Дудынин взглянул на прокурора, хотел было что-то сказать, но передумал. Он вышел, оставив тигра одного в его клетке.

Глава 9

В доме Кречетовых

Родственники и друзья погибшего несколько дней находились в шоковом состоянии. Павел Ильич Кречетов пребывал то в состоянии болезненного возбуждения, то полной апатии.

Весь понедельник он прошатался по стройке, пугая рабочих своим видом. Нельзя сказать что Кречетов питал при жизни к Дубкову очень теплые чувства, но все, кто хорошо знал Павла Ильича, не были удивлены подобной реакцией. Он ненавидел смерть, боялся ее. Кречетов никогда не смотрел фильмов о войне, потому что начинал плакать.

Наталья Павловна Савицкая была сильно привязана к своему двоюродному брату. Именно ее попросили опознать тело.

Она смогла лишь кивнуть и заплакала. Александр Иванович Сорокин, стоявший рядом, обнял ее за плечи.

– Ну, ну, – мягко произнес он, – не надо.

Савицкая повернула к нему заплаканное лицо.

– Боже как страшно! – всхлипнула она. – Поверишь ли, когда я увидела его в этой лодке, я сразу почувствовала, что что-то случится.

– Успокойся, – мягко повторил Сорокин.

– Наверное, мне теперь по ночам будет сниться эта лодка, – продолжала Наталья Павловна.