Лилия Белая. Эпический роман

 – Не лицезреть больше масляных взглядов свекра, не чувствовать ненавистных ласк постылого».

– Сестрица милая, – неожиданно выглянула из родных ворот Натальюшка. – Каким ветром тебя занесло к нам?

Померещилось, что ли, Ульяне: испуганно отшатнулся от нее Тихон, отшатнулся да, опустив голову, восвояси побрел.

Проводив изумленными взглядами отдаляющегося от них парня, крепко обнялись девушки да в дом зашли.

Возле большой русской печи сидел Василий Иванович и, слюнявя заскорузлый от черной работы палец, перелистывал потрепанную желтую газетенку.

– Стряхнули Керенского, – не обращая внимания на замужнюю дочушку, озабоченно изрек старший Назаров. – Чаво теперь будет….

Уля от обиды вздрогнула, но виду не подала.

– Как поживаете, батюшка? – склонилась к его натруженной руке младшенькая. – Как здоровие ваше, не хвораете?

– А чаво ему станет? – выросла как из-под земли Аграфена Платоновна. – Грят, порчена ты оказалась, девка.

Уля вздрогнула, да виду не подала.

– Кто сказывает-то? – заступилась за гостью застенчивая обычно Наталья. – Тот, кто завидует моей красавице?

– Да Колька Саврасов давеча сказывал, – зыркнула на падчерицу черными глазищами мачеха. – Филька, подь сюда!

Из маленькой, плотно занавешенной фиолетовыми цветастыми шторками, спаленки вышел заспанный, с синяком на правой скуле, Филимон.

– Не суди зря, братушка, – покачала головой средняя дочь назаровская. – Мало ли что люди болтают.

– Дык чо я, – поскреб во взъерошенной макушке наследник дома.

«Отчего ненавидит меня Саврасов, – поежилась от слов братца Ульяна. – не обидела я его ничем, разве что в любви отказала? Да Бог судья ему, непутевому».

– Хватит балакать попусту, – рассердился на взрослых детей Василий Иванович. – Слышите, Керенского скинули! Большевики во главе с Лениным власть захватили!

– А мне-то чаво? – уперла руки в боки Аграфена Платоновна. – Луна высоко, а Питирбур далеко.

– Не так уж и далеко, – не согласился с женой озабоченный непорядком Назаров и тотчас подумал о ссыльном Алешке, женином бывшем полюбовнике. – Руки у любой власти страсть как долги, до любого дотянутся.

– Не обращай внимания, – обняла гостью покрасневшая от негодования Натальюшка. – Любит Колька тебя, вот от ревности и мелет напраслину.

– А разве бывает такая любовь? – косясь на грозную мачеху, подивилась Улюшка.