Между раем и адом. Третья книга трилогии «Неприкаянная душа»

– Катей? – машинально переспросила я.

– Моей дочери было десять лет, – с грустью произнес Орлов.

– Простите за некорректность, – открывая для себя его неимоверное горе, вспыхнула от стыда я. – Иногда я бываю не в себе. Вернее, в себе, и не замечаю чужой беды. Я интроверт.

– Я тоже, – покрываясь красными пятнами, нехотя признался Михаил, – но на людях пытаюсь выглядеть экстравертом. Так принято в западном мире.

Мы дружно вздохнули, и я вновь почувствовала на себе чей-то тяжелый взгляд.

Во имя безопасности необходимо сделать вид, что я невероятно увлечена беднягой-оратором.

– Пойдемте танцевать! – схватив его горячую руку своей холодной ладонью, громко скомандовала я.

Мы вышли на середину зала.

– Вы не носите открытые вечерние платья, потому что не желаете афишировать свою необычайную красоту? – обнимая меня за талию, прошептал заморский профессор. – Ведь так?

– Возможно, – натянуто улыбнулась я и независимо посмотрела по сторонам.

Ничего пугающего в зале не было. И никого страшного тоже: симпатичные веселые лица, если не считать крикливо обряженного гориллы, обхаживающего прехорошенькую девушку в красном атласном платье.

На нас стали обращать внимание. Как всегда. Мужчины внимательно разглядывали мои ноги, женщины – зеленый костюм.

– Разрешите пригласить вашу очаровательную даму, – глухо произнес грузный господин с килограммовой золотой цепью на шее, когда мы вновь сели за свой столик. – Я…

– Нет! – неучтиво прервал его намечающиеся нудные разглагольствования Орлов.

– Жена? – возмущенно подняла брови я, когда претендент на мое общество удалился. – Вы забываетесь!

– Хотите станцевать с бегемотом? Не боитесь, что отдавит ноги? – удивился вмиг побледневший Михаил. – Извольте!

Я не горела желанием плясать с толстяком, потому решила не спорить с практичным англичанином, а с удовольствием остаться на месте.

Через минуту приперся скелетообразный жердь и слово в слово воспроизвел вопрос прежнего кандидата в хореографические партнеры.

– Пойдем домой, – решительно взял мою внезапно вспотевшую ладошку сообразительный иноземец и по-хозяйски увел меня с намечающегося поля боя.

– Мы перешли на «ты»? – озадаченно уточнила я, когда он надевал на меня норковую шубку.