Гримасы навязанной молодости. Вторая книга трилогии «Неприкаянная душа»

– В Томской области, – зачем-то вякнула я.

– Вы – шпионки коварного империализма? – поднял шикарные брови не в меру подозрительный предок.

– Упаси Боже! – выразительно пожала плечами я.

– Верите в бога? – прищурился товарищ следователь.

– Как же можно в Него не верить? – вздохнула я и вспомнила древнюю Иудею.

– Партийная?

Нет бы лучше спросил о своих правнуках!

– Ни в коем случае.

Утомившись, дедуля глубоко вздохнул, записал что-то в блокноте и махнул рукой. Конвоир поднял ружье и кивком пригласил меня на выход.

– Андрей Иванович, – задержавшись на минуту, попросила я гражданина начальника, – не допрашивайте мою подругу, она не в себе.

– Тебе знакомо мое имя? – стрельнув быстрыми глазами в солдатика, удивился предок.

– Наслышана о вашей смелости и отваге, – льстиво защебетала я. – И о жене тоже. И о сыне Мишеньке.

– Что ты знаешь о моих близких? – перепугался Лазарев.

– Многое, – неосмотрительно игнорируя застывшего тюремщика, интригующе усмехнулась я.

– Говоришь, подруга не в себе? – зачем-то понизил голос папин папа.

– Ее недавно выписали из психбольницы, – подражая товарищу следователю, заговорчески зашептала я.

Он взметнул брови и закашлялся. Крохотный мужичок чем-то твердым толкнул меня в спину, и, сгорая от унижения, я поплелась в сырую, глубоко равнодушную к судьбам заключенных, камеру.

Атенаиса ждала меня с нетерпением.

– Нас отпустят? – тихо молвила она чересчур бледными губами, давно потерявшими краски молодости.

– Вряд ли, – потрясенная до глубины души тем, что в карающей организации работает мой родной дед, я без сил упала на жесткое ложе.

Глава 10. Атембуй

Маркизу на допрос не вызвали. Ближе к обеду открылась дверь, и зашел веселый Берия. Он прислонился к стене и заговорил своим хриплым, с кавказским акцентом, голосом:

– Могу освободить обворожительных девушек, но с одним условием: вы станете моими любовницами.

– Согласна, сударь, – проворно вскакивая с нар, оживилась Атенаиса.

Да уж, фаворитка – она везде фаворитка!

– А вы, Алиса Смирнова? Или Лазарева? – хитро прищурился министр внутренних дел.

– Нет, ни за что! – чувствуя тошноту от одного только вида Героя Советского Союза, возмущенно отчеканила я.

– В таком случае, счастливо оставаться, генацвале! – хихикнул Лаврентий Павлович.

Он подхватил под локоть ликующую француженку и торжественно вывел ее из темницы. Отчаянно помахав руками, я поняла, что пропала.