Миф, в который мало кто верил

 – Боитесь, что случится взрыв или другая вселенская катастрофа? Зато – сразу, а то всё мучаемся, бежим куда-то… Да и твари эти все проклятые сдохнут к чертям! Что Вы на меня так смотрите?

– Просто сам думал о том же несколько дней назад… – он вздохнул и повторил её слова. – И твари сдохнут ко всем чертям… Была – не была!

Он внимательно осмотрел и ощупал чётки, нашёл шарик чуть крупнее и более вытянутый, чем остальные. По всей видимости, это – точка отсчёта. Что дальше? Дверей 18, бусин – значительно больше, как определить, какие именно нужны?

– Помоги, – попросил Томови, подскакивая к мраморному цилиндру и пытаясь поднять его здоровой рукой.

– Зачем? – не поняла она.

– Разложить чётки так, как они лежали, – Томови поднёс свечу к цилиндру, – Смотри: здесь каждому шарику соответствует один или несколько символов, – он указал на крошечные углубления на постаменте, осторожно раскладывая чётки, – такие же символы есть на шариках. Вот так они лежали, надеюсь…

– Ой, скорее запускайте машину эту вызывательную!

– Шиккви, кого первым воплощать будем?

– Какая разница? Вон того давайте, – она ткнула пальцем в сторону первой справа решётки и отдёрнула руку.

Скью осторожно пережёг нить четок, выбрал и покатал шарик на ладони:

– Неужели в этой бусинке помещается целый человек? Или Бог…

Он направился к крайней правой решётке, нащупал на стенке справа углубление, произнёс:

– Ку—уль, Свэ коо! Лькро амовьеде ти йальнэ! – и опустил шарик в открывшееся углубление.

Что-то звякнуло, за дверью медленно загоралось зеленоватое свечение. Томови защёлкнул рубиновый шарик, опустил его в другое углубление – тот провалился и через несколько секунд выпал откуда-то верху прямо в раскрытую ладонь лингвиста. Комната наполнилась дребезжащим низким металлическим звуком, свет загорелся ярче, приобретя сероватый оттенок. Всё поплыло перед глазами Шиккви, у обоих заложило уши, в комнатке поднялся ветер, огонь свечей заметался, на стенах заплясали зловещие тени.

Прошло минуты полторы, всё стихло. Свет за решеткой погас и снова зажёгся – на сей раз это был холодный белый свет наподобие дневного. Дверь распахнулась, из узкой камеры вышел, покачиваясь и потряхивая кистями, высокий зеленоглазый шатен в белом, шагнул к Томови, который находился в полуобморочном состоянии, тронул его за плечо.