Рождество в Фогвуде

А я подумала, что Симонс ещё хитрее, чем я подумала вначале. Он не стал переть напролом, пытаясь вызвать нас на конфликт, а лишь прощупал возможность такового, и, поняв, что ничего не выйдет, решил не перегибать палку. Богатство этого дома было им оценено, и он решил не портить отношения. Особенно он был заинтересован в сэре Артуре, потому беседовал с ним учтиво, и его грубоватая манера говорить теперь выглядела даже симпатичной.

Допив свою чашку, и заметив, что Симонс больше не протягивает мне свою, сэр Артур предложил ему пройти в кабинет и обсудить некоторые вопросы наедине.

Симонс энергично поднялся, заметив, что не отказался бы от глотка хорошего бренди, и они ушли.

– Мне очень жаль! – быстро проговорила Вэлери, и её тревожный взгляд перебегал с одного лица на другое. – Обычно он не ведёт себя так…

– Мы это поняли, – улыбнулся Джеймс.

Вэлери обернулась к Игорю, но и он её успокоил, заверив, что всё в порядке.

– Я должна извиниться за своего сына, – горестно произнесла виконтесса.

 – Его увлечения этими идеями всегда тревожили меня.

– К счастью, они никогда не шли дальше разговоров, – заметил виконт. – Правда, я удивлён, что он заговорил об этом здесь… Впрочем, он быстро одумался. Простите, – он мило улыбнулся, взглянув на Тома, – с моей стороны не будет слишком неуместным просить вас показать мне дом? Он кажется мне необыкновенно уютным и при этом утончённым, и я сгораю от желания посмотреть другие интерьеры.

– Конечно, – пребывавший в задумчивости Том поднялся и посмотрел на Игоря.

 – Составишь нам компанию?

– Я тоже был бы рад такой компании, – обернулся к нему виконт.

Втроём они вышли из гостиной, а я посмотрела на виконтессу, которая сидела, печально глядя перед собой.

– Налить вам ещё чаю, миледи? – спросила я.

– Спасибо, – улыбнулась она, взглянув на меня, а потом перевела взгляд на тётю Роззи, сидевшую в кресле рядом. – Ваша кухарка печёт очень вкусное печенье, вот это, в виде бутонов роз. Я очень люблю розы. Они напоминают мне Испанию.

У нас с Аурильо на террасе стояли большие горшки, в которых росли розы. И когда он рисовал меня, он всегда хотел, чтоб в моих волосах была красная роза… Я очень скучаю по нему. Хотя это было так давно. Но мне кажется, это было лишь вчера…

– Бабушка, – тихо проговорила Вэлери.

– Не останавливайте её, – попросил Джеймс и нагнулся к старой леди. – Сеньор Аурильо, он был известным художником? Я не слишком разбираюсь в испанской живописи.