Рождество в Фогвуде

Пока Том представлял его, он наклонился к руке виконтессы для поцелуя и заметил, как она тихонько сжала пальцами его руку. Её взгляд стал тёплым и ласковым. Потом она так же посмотрела на своего внука, с которым Джеймс обменялся весьма дружественным рукопожатием, и он понял, что, безусловно, принят старой леди в число её друзей. Вэлери смотрела на него с тем же радостным испугом, что и раньше. Он не видел её со дня свадьбы, да и тогда у них не было времени познакомиться ближе. Но теперь он счёл возможным коснуться её щёчки губами, чтоб сразу сократить возможную дистанцию, и дать понять, что он принимает её, как возможную невесту брата.

– Я проводил мистера Симонса к отцу, – сообщил Джеймс и посмотрел на наручные часы. – До чая есть время, потому я предлагаю вам пройти в ваши комнаты и освежиться с дороги.

– Я сам провожу, – поспешно предложил Том, и Джеймс подумал, что помимо обычной учтивости за этим скрывается обычное желание сбежать подальше от мистера Симонса.

Джеймс вышел вслед за ними и тут же увидел появившегося из белого холла дворецкого. Подозвав его, он произнёс:

– Спенсер, будьте любезны, возьмите обслуживание мистера Симонса на себя. Ваш такт и невозмутимость в данном случае будут поистине неоценимы, – мрачно посмотрев в сторону большой гостиной, он добавил: – Сложный клиент, но он нам нужен.

– Я вас понял, сэр, – кивнул Спенсер. – Что-нибудь ещё?

– Мы с женой пока разместимся в моих комнатах.

Его прервал резкий звонок, прозвучавший в коридоре.

– Простите, сэр Артур вызывает, – произнёс Спенсер и, поклонившись, проследовал в большую гостиную.

Джеймс остался на месте, не столько из любопытства, сколько с тревогой ожидая его возвращения. Вскоре дворецкий вернулся и, проходя мимо, на мгновение задержался.

– Я понял, о чём вы говорили, сэр. Я лично обслужу этого господина.

– Что случилось? – спросил Джеймс, уловив лёгкое шипение в последней фразе.

– Сэр Артур отправил меня за поводками. Мне приказано увести собак в заднюю часть дома на всё время пребывания здесь мистера Симонса.

Он ушёл, а Джеймс глубоко вздохнул и припомнил часто повторяемую женой фразу: «Терпение – добродетель».