Капли крови на нити времён

Профессор Мидланд на мгновение остолбенел, а потом взглянул на меня едва ли не с отвращением и снова посмотрел на Джеймса.

– Освободишься, зайди ко мне, – и, развернувшись, направился обратно.

– Чёрт! – пробормотал Джеймс. – Мог хотя бы притвориться учтивым, – он поспешно обернулся ко мне. – Не принимай это на свой счёт, солнышко. Он просто не доверяет женщинам, за исключением случаев, когда они выступают в качестве учёных.

– Он женоненавистник? – уточнила я, изумлённо глядя, как его несуразная фигура скрылась в дверном проёме под сенью галереи.

– С некоторых пор… Неудачный личный опыт. Его жена тоже занимается археологией, ранним Железным веком. Они довольно долго работали вместе. Потом она увлеклась исследованием дунайской группы захоронений и уехала на раскопки в Чехию, а там познакомилась с местным археологом, ну и… осталась там. Грегори был унижен и оскорблён. То, что его соперник был на двадцать лет моложе его, только усилило удар. А учитывая, что он и так не слишком хорошо ладит с людьми, то полностью ушёл в работу.

– Сочувствую.

– Только не говори ему об этом, – попросил Джеймс.

– Не думаю, что он предоставит мне возможность для столь доверительной беседы, – усмехнулась я. – Идём к ректору?

Пройдя по галерее, мы через высокую арку вошли в красивый, украшенный колоннами холл и поднялись по белокаменной лестнице с резными перилами. Миновав широкий коридор и пройдя через небольшую секретарскую комнату, в этот час пустовавшую, мы подошли к высокой дубовой двери.

Очутившись в этом светлом зале, я невольно остановилась у порога, окидывая взглядом белые стены, украшенные тонкими полуколоннами, между которыми располагались высокие книжные стеллажи из светлого дерева, заставленные книгами. В стороне стояла стремянка на колёсиках. Потолок, украшенный золочёными резными звёздочками, поддерживали широкие стропила под цвет полок.

– Сколько книг, – восхищённо осматривая стены, пробормотала я. – И уверена, что я бы и половину из них просто не поняла бы.

– Больше, дорогая, – усмехнулся Джеймс, – гораздо больше! Наш ректор – общепризнанный эксперт по античной литературе, а, следовательно, большая часть этих трудов написана на древнегреческом и латыни.