Глинтвейн на снегу

Да и зрение подсело.

Но он хотя бы объяснил, что так будет, пока пройдёт послеоперационный или реабилитационный период. Подходила к нему, просила: «Доктор, напишите, как есть. Мне же сейчас придётся обращаться к врачам, а они мне скажут, что всё хорошо». В ответ он так нахамил, что и передать не могу. А ведь мой сын переслал ему на карточку деньги за операцию.

Я вещи собрала, дошла до поста медсестёр и спрашиваю: «Девочки, где здесь кабинет главврача»? Но потеряла сознание и рухнула на пол. Медсестрички забегали, а мой хирург мимо проходил и сказал: «Ничего страшного».

И слышу, как сквозь сон, женский голос: «Я у неё пульс не прощупываю».

Меня положили под капельницу, лежала до шести часов вечера, брали кровь на анализ, думали, что у меня случился инсульт. Открыла глаза, а Нагаев стоит надо мной и спрашивает: «Что вы хотите, чтобы я вам какие-то документы подделал»?

Ответила: «Доктор, я устала с вами разговаривать, я только один раз ела утром, у меня нет сил, и вообще меня сын ждёт на КПП.

Но запомните, если я с вашей выпиской обращусь за медицинской помощью, и у меня возникнут проблемы, я пойду в прокуратуру и потребую независимой экспертизы».

Знаешь, Даша, я шла в эту Краевую как в Поднебесную, так была настроена, что мне окажут помощь. Но я понимаю, врачи не Боги. Даже если не получилось что-то, ну объясните, что так бывает, что так всё и останется, что мне нужно обращаться куда-то и куда-то. Но когда я спросила, сколько времени продлится реабилитация, Нагаев ответил: «Какая вам реабилитация? Вы какая пришли, такая и уходите.

Можете хоть завтра на работу идти! Мы ваш слуховой нерв не задели и не повредили». Но почему же тогда слух пропал?

Галину должны сегодня выписать. Она так и не видит левым глазом. Когда я к Вале заходила в последний раз, она спала. Но говорят, что у неё в психике серьёзные отклонения пошли. Ночью она бодрствует, пытается уйти из палаты. Днём спит, её будят, и она начинает то бессвязно разговаривать, то песни петь.

Какие медсестрички в Краевой молодцы, все умнички, порхают как стрекозки, по первому зову бегут. Но эти светила в кавычках… Одно непонятно, зачем мне делали операцию, трепанацию? Практиковались или издевались»?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=68286019) на ЛитРес.