Глинтвейн на снегу

Дарья встала за двумя переговаривающимися молодыми женщинами, которые не были знакомы друг с другом, но, по всей видимости, вскоре познакомятся, потому что, как выяснилось, путь обеих лежит в отделение гинекологии.

– А почему у вас лак на ногтях? – удивлённо-встревоженно спросила та, что была пониже, постарше и полнее.

– А что, нельзя? – отозвалась девушка повыше, помоложе и стройнее.

– Так предупреждали же, что лака быть не должно. Во время операции врач должен видеть, что ногти не синеют.

– Ой! А мне никто ничего не сказал, – девушка испуганно уставилась на свой яркий разноцветный маникюр.

Дарья с удовольствием взглянула на свои покрытые бесцветным гелем ногти с тонкой белой полоской сверху: и руки ухоженные, и естественный цвет ногтей не скрыт. И тут от регистратуры раздался звучный голос сотрудницы больницы:

– Всем заранее написать номера телефонов близких родственников!

В ответ со всех сторон понеслись невесёлые комментарии:

– Ого!..

– Вот так сразу…

– Чтобы, если что…

– Хорошо нас тут встречают…

– Что называется, memento mori, то есть, помни о смерти, – сумничал молодой парень, стоящий рядом с инвалидной коляской, на которой сидел худенький сморщенный старичок.

Дарья достала из сумочки ручку и записала на обороте собственной визитки номер телефона сына – единственный, который сейчас помнила наизусть. Прошло то время, когда она заучивала номера любимых мужчин, теперь пришло понимание, что надёжный мужчина в её жизни только один.

Оформив документы и поднявшись на лифте на четвёртый этаж, Леденёва положила на стойку регистрации нейрохирургического отделения свою медицинскую карточку. Стоявшая рядом пациентка спросила у медсестёр:

– А Наполеон в палате будет?

– Нет, только Императрица, – ответила Дарья. – Это я.

Она подписала бумаги, в которых давала согласие на все манипуляции, которые здесь проделают с её телом, и подтвердила, что осознаёт, к чему они могут привести.

Войдя в палату, Дарья увидела, что на койке у стены спит черноволосая женщина. А та, что задавала вопрос о Наполеоне, распаковывает свои вещи у окна. Стало быть, обитать придётся посередине. Хорошо хоть палата на троих, а не на десять больных, да ещё с собственным санузлом, и постельное бельё почти приличное, подумала Леденёва и представилась:

– Я Дарья.