В ожидании полнолуния. Женский роман с мужскими комментариями

Я тебе вот что, девонька, скажу: ох, и дура ты будешь, если короля того подле себя не удержишь, и любви его не оценишь.

– Ладно, Марта, спасибо, буду иметь в виду.

Вошла соседка, как у них тут положено, без стука:

– Гадаете девчата? А то хотите, ворожбе вас научу?

– Да мы и сами кое-что умеем. А у вас, баба Вера, что за ворожба?

– По-разному можно. Вот, к примеру, берётся листок бумаги, пишется на нём имя милого, и бросается в печку. А при этом надо говорить: «Как листочек в печку полетел, так пусть раб Божий такой-то летит ко мне на крыльях любви.

Удивительное дело, до чего сильны народные суеверия! Их не победить ни временем, ни насаждением христианской веры, ни костром инквизиции. Подобные заклинания я встречал в книгах древних славян, которые обычно обращались за исцелением, предсказанием и любовным приворотом к кудесникам и волхвам. Схожие тексты встречаются и в средневековых разрядных книгах, где розыскного дела мастера описывали этапы своей борьбы с колдовством и ведовством.

Но даже цари, казнившие своих приближенных за порчу, наведенную на семью помазанника Божьего, в лихолетье и сами обращались к нечистой силе за предсказаньем и подмогой. И в боярских палатах, и в крестьянских избах женщины твердили: «Как в зерцало на себя гляжусь-любуюсь, так пусть милый мой на меня не наглядится, не налюбуется»… А потом, готовясь предстать перед палачом, ворожеи наговаривали на воск: «Как в земле мертвые не слышат ничего, так и я бы не слыхала жесточи и пытки».

– И что, помогало?

– Нет, – смеётся баба Вера, щуря свои хитрые глаза неопределённого цвета, – не шибко помогло. Батя наш всё пил да гулял, а матери грозился, что во сне отрубит ей топором голову. Она его и прогнала. А потом он уехал в город, женился на другой. Хорошо жили, богато, дочку родили, дом построили…

– И что?

– А ничего.

– Вот ужас-то, – выдохнули мы с Алесей и засобирались.

Ужас – это не кадры из фильмов Хичкока. Это то, что происходит или может произойти с каждым из нас в любую минуту.

Дома меня, как обычно, ждала гора грязной посуды. Вопрос, почему её хоть раз не может вымыть мой муж, является чисто риторическим. Скандалить было лень, и я принялась за кастрюли и сковородки.