Тетрадь с Энцелада

Из высокоразвитых обитателей на Меренне имелись только прямоходящие козлоногие, которые легко перемещались по скалам и охотно шли на контакт. Пришлось немного подкорректировать гены, но в целом получилось то, что требовалось.

– Вы очень красивые! – охотно поддакнула я.

– И неглупые! – фыркнула Кайя.

– Но часто рождаемся дублями, – добавила Майя. – Такая наследственность.

– Наверное, это тоже неплохо, – согласилась я. – Всегда есть с кем поболтать и побегать.

– Цивилизацию на Меренне пришлось узаконить, ведь мы существуем, и нас таких уже много.

В межгалактическом альянсе спорят, как бы нас обозвать, чтобы включить в каталог общепризнанных рас. Но вообще-то наше будущее под вопросом, – серьезно пояснили сестрички. – Мы считаемся искусственными разумными существами. Неизвестно, насколько возможны наши союзы с людьми и другими человекоподобными.

– Таких опытов еще не проводили?

– Нет! Мы первые, кто попал на межпланетную станцию!

– Одни? Без родителей?

– Да! Решили, что, если нас двое, мы не будем сильно скучать!

– И вы сами со всем справляетесь? – изумилась я.

– Нет, у нас есть опекун, доктор Диана Пан, она славная. Мы зовем ее просто Ди.

Тут в дверь снова постучали, она открылась, и в рум ввалилась целая компания разнообразных учеников.

Я едва успевала знакомиться с каждым и запоминать, кто есть кто. Пришлось украдкой включить диктофон, чтобы потом неспешно всё выучить.

– Ясухиро, – поклонился мальчик с непроницаемо черными глазами.

– Питер. Не Пэн! – хихикнул еще один землянин, рыжий и зеленоглазый (шутку я не поняла, при чем тут старинный инструмент для письма?).

– Лалли, – нежно прошелестела стройная полупрозрачная фея с фасетчатыми глазами и сложенными за спиной изящными крыльями. – Я сильфида, пожалуйста, осторожней, мои крылья легко ломаются.

– Очень рада! Очень приятно! Юла! – отвечала я каждому в ответ на приветствие.

Последним вошел мальчик, с виду совершенно обычный, сероглазый, с растрепанными каштановыми волосами, какой-то медлительный и рассеянный.

Он ничего не сказал и сразу отправился в дальний угол, угнездившись на пуфике.

– Это Вилли. Не обращай внимания. Он такой. Не как все, – прошелестела мне на ухо Лалли. – Возможно, когда-нибудь заговорит. А возможно, и нет.

Все заняли места, какие кому подходили и больше нравились.

Освещение сделалось ярче, и наконец-то появилась учительница. Сара Гомес. Маэстра, как все ее называли.

Она будет преподавать у нас мировую литературу.