Волшебная мелодия Орфея

Собор рос не по дням, а по часам, превосходя красотой и размерами все существующие обители Господа на земле. А то, что происходило за стенами монастыря, волновало его гораздо меньше. Задумавшегося санитарного брата нагнал брат Иосиф. Его побитое оспой лицо светилось от облегчения, даже ногу приволакивал меньше.

– Слава Господу, сегодня аббату было не до меня! – радостно произнес он.

– Это точно, – согласился Бернар, прекрасно знавший, что заснувших на мессе монахов обычно ожидало гораздо более строгое наказание, чем три дня на хлебе и воде.

– Тебя что-то беспокоит? – От внимательного глаза Иосифа ничего не укроешь.

– Нет, как с утра мигрень разыгралась, так никакого спасу нет, – отмахнулся Бернар, посвящать любопытного монаха в свои мысли он не собирался.

Его собеседник доверительно затараторил:

– Всем известно, дорогой брат, что от мигрени нет лучшего средства, чем вода в святом ручье в среду на Страстной неделе. Ее надо почерпнуть новой посудой, ни разу не бывшей в употреблении, когда колокола звонят вечерню, потом до заутрени перекрестить воду трижды и облиться этой водой с головы до ног.

– Это суеверия, – проворчал Бернар, он считал себя человеком просвещенным и в подобную ерунду не верил. Он попытался было продолжить свою дорогу, но от Иосифа так просто не отвяжешься.

– Зато нашего аббата точно что-то беспокоит! – доверительно прошептал он.

– И ты знаешь, что? – На этот раз санитарный брат никуда не торопился.

– Не что, а кто! – торжествующе произнес монах.

– Опять подслушивал, – улыбнулся Бернар, – поймают тебя, месяц будешь на хлебе и воде сидеть, а то и розог попробуешь!

– Никого я не подслушивал! – возмутился Иосиф. – Да только они так громко говорили, что любой имеющий уши услышит!

«Твои уши шорох летучей мыши различат!» – подумал про себя Бернар, но вслух произнес другое:

– Я ни в чем не обвиняю тебя, брат. И почему наши гости беспокоят аббата?

– Потому что они явились за одной магической книгой.

– Книгой? Какой? Брат Гонориус мне говорил о тонариях, – удивленно переспросил Бернар.

– Тонарии – это так, для отвода глаз! Что в них, этих певческих книгах, может быть такого таинственного: Ut queant laxis (нота «до»), Resonate fibris (нота «ре»)… – презрительно отмахнулся рукой Иосиф, продемонстрировав знание музыкальной грамоты.