Велесова ночь

 – Может, я на царевне или на купчихе разбогатой женюсь и буду как сыр в масле кататься!

– А на твою судьбу, Федька, и гадать не стоит, ты и так у Степаниды как сыр в масле катаешься, куда еще тебе! Только и работы, что юбку задирай, всякий сумеет!

Люди загоготали, только одна здоровая баба в расшитой петухами рубахе, видимо та самая стряпуха, вскочила вся красная и полезла на ключницу.

– Ну и язык у тебя, что жало змеиное! Гляди, Варвара! Думаешь, на твой роток платок некому будет накинуть?

– А ты попробуй, Стеша, накинь! – встала во весь рост Варвара, не отводя от стряпухи жесткого как кремень взгляда.

Степанида не выдержала, разразилась бранью, но отступила, а потом и вообще выскочила прочь, чуть не снеся прислонившуюся к притолоке Анну.

– Да ну вас, бабы, ты лучше нам сказку какую расскажи, Варвара, давно обещала нам новую сказку рассказать! – глухим голосом бухнул здоровый седовласый мужик, лицо которого освещало печное пламя.

– Точно, расскажи, – загомонили остальные.

Варвара обвела всех взглядом, потом неожиданно кинула взгляд в сторону Анны и хищно улыбнулась.

– Ваша воля, сказка так сказка. Только на этот раз она будет не про богатырей-царевичей, а про то, как есть на небе рядом со Становищем три звезды яркие. Звезды эти особенные, потому как не звезды это, а души девичьи, души трех сестер, поэтому и зовутся звезды эти "Девичьими Зорями". Есть о них сказание старинное, заветное… – распевно начала ключница, голос ее зазвучал по-новому, и в этом голосе был слышен странный вызов, и еще она смотрела в сторону Анны, словно рассказывала эту сказку для нее с одной ей известной целью.

– Жили-были на белом свете три сестры, родством и дородством – сестра в сестру. Давно ли это было, недавно, не ведаю, да только все кругом на них удивлялися. Жили они в одном дому-терему, без отца, без матери. Сами домом правили, сами пахали-сеяли, сами хлеб продавали. Проторили к сестрам дорожку свахи-сваты, да было им все диво дивное. Придут к воротам – ворота сами отворяются; пойдут к дверям – двери сами отойдут настежь; взойдут в избу – в избе нет ни живого, ни мертвого, как после мора страшного.

Постоят, постоят, так и пойдут ни с чем. Выйдут на улицу, посмотрят на окна, а у окон сидят три сестры и вместе одну кудель прядут. Посудили-порядили бабы-свахи и решили, что не иначе как эти три сестры – самые настоящие ведьмы. Попугались, да потом надумали сжить девок со свету. Чего только не придумывали, лишь бы загубить их.