Велесова ночь

Ты должна разделять твоих врагов, но властвовать безраздельно". И Зоя Палеолог не собиралась ни с кем делиться…

От горьких мыслей великую княгиню отвлек Гусев.

– Княгиня, так что мне ответить дворянину Лыкову? – донесся словно издалека голос дьяка.

Гусев же по удивленному виду Софья понял, что та просто прослушала все, о чем он только что долго и убедительно толковал. Терпеливо повторил:

– Молит о личном приеме. Наверняка милости просить будет. Сына хочет на государеву службу пристроить, сынок молодой, да глуповат, наукам не обучен и во дворце почти не бывает, если отец его и приволокет, то забьется в угол и сиднем сидит, и ни слова, ни пол-слова, чисто в рот воды набрал.

Сам не раз замечал. Ну а родитель, конечно, старается, а как же не радеть, свое, не чужое!

– А ко мне почему просится, какого он роду-племени? – пожала плечами Софья, которой было сегодня явно не до карьерных происков дворянина Лыкова.

– Род у Михаила Степановича захудалый, да жена его родственницей воеводе Дорогомилову приходится, и отец ее службу важную Василию Темному, отцу мужа вашего, сослужил.

Так Михаил Степанович и возвысился, да и не беден Лыков, далеко не беден.

– А что ж у родственника своего защиты не попросит?

– Вроде кошка между ними пробежала, – задумчиво произнес Гусев.

– Кошка, говоришь… расскажи-ка мне все от начала и до конца? – встрепенулась Софья и с интересом взглянула на Гусева.

– Узнать мне удалось немногое, но вроде вражда эта давняя и началась в последнем литовском походе Михаила Степановича.

Вроде как воевода обвинил нашего дворянина в болтливости, и вроде бы как из-за этой несдержанности какой-то очень близкий воеводе человек погиб.

– Важный человек?

– Как сказать, – пожал плечами молодой дьяк, – звали этого человека Антип Сицкий, рода никакого, отец вроде батюшкой в одном из Дорогомиловских сел был, точно не ведаю, но воевода Сицкого отличал. Но дело это давнее, воды много с тех пор утекло…

– Для тебя, может, и утекло, а для воеводы, похоже, нет, – задумчиво произнесла Софья.

– И еще одно сведение немаловажное, – добавил Гусев. – Бориска Холмогоров работал в приказе Большой казны, в столе Михаила Степановича.

Софья внимательно посмотрела на своего помощника.

«Что ты задумал, зачем тебе этот Лыков сдался?» – пронеслось у нее в сознании, но вслух произнесла совершенно другое.