Черная Королева тамплиеров

Поэтому он очень быстро присоединился к экспедиции нормандского герцога Вильгельма Завоевателя и отправился покорять туманный Альбион. Там в первой же битве саксы отправили его путешествовать дальше, за пределы нашего мира. Замок достался дочери Ричарда, Бланше. Дальше не буду вас утомлять перечислением владельцев, так как продолжительность жизни в то время излишней длительностью не отличалась, и хозяева замка сменялись в среднем каждые пятнадцать-двадцать лет. Кроме того, как ни странно, владельцами, вернее, владелицами замка всегда в конечном счете оставались женщины, и хотя все они вели род от Бланше де Бланвилль, фамилии у всех были разными.

Теперь перейду к самому интересному. В общем, в начале двенадцатого века свежеиспеченный хозяин замка Рауль де Лонгпре откликнулся на зов папы Урбана Второго и отважно отправился освобождать Иерусалим.

– И его нисколько не смущало, что Иерусалим он освобождал от коренных жителей, – саркастически вставила Кася.

– По тогдашней логике, неверные не имели права быть коренными жителями не только святого города, но и оставаться на земной поверхности вообще, – вступил в разговор Бернар, он был явно недоволен, что своими рассказами Арман оттеснил его в сторону, – но не будем вдаваться в обличение нравов эпохи.

Во всяком случае, европейским странам благодаря этому удалось отправить большую часть неугомонных и не очень законопослушных граждан воевать в Палестину.

– Умиротворили Европу за счет Ближнего Востока, – усмехнулась Манон.

– Византии тоже досталось на орехи, – добавила Кася.

– Я бы не стал упрощать, – вернулся в разговор Арман, – мы рассуждаем с нашей точки зрения. Для тогдашнего человека словосочетание «Святой город» обладало особым смыслом. Не забывайте, что большинство рыцарей отправлялось не грабить Иерусалим, Акру и т. д., а именно освобождать. И они ехали не просто воевать, а умереть за Святую землю. Для нас в век индивидуализма это ничего не значит, мы мечтаем о бессмертии, мы слишком привязаны к этой жизни и боимся заглянуть в собственную душу.

Средневековый человек видел и чувствовал все иначе.

Кася была несколько удивлена страстности, с которой Арман бросился на защиту давным-давно рассыпавшихся в прах рыцарей-крестоносцев. Словно для него все это было слишком личным.

– Не могу с тобой не согласиться, Арман, – поспешил вставить Мишеле, – да и потом мы отвлеклись, в конце концов, Касю интересует история ее замка, а не наше отношение к Крестовым походам и его участникам.