Черное зеркало колдуна

Гуляшки да пирушки, как известно, оставят без полушки, да и святые угодники на пьяниц угодливы: что ни день, то праздник.

* * *

Настал понедельник. В галерее мадам Гласс Кася была представлена как приехавшая на стажировку сотрудница каорского отделения фонда защиты памятников. Нашлось задание, связанное с Джоном Ди. Один из клиентов Сессилии возжелал приобрести редкий экземпляр его самой знаменитой книги «Знак, или Иероглиф Монады». Так как Сессилия часто сотрудничала с самыми известными мировыми аукционами, такое прикрытие показалось им надежным.

Сотрудники галереи были или парижанами, или выходцами из Нормандии и Бретани, и навряд ли их родственные или какие-то другие связи доходили до Лота и Оверни. Кроме того, Кася в фонде подрабатывала и была известна, так что все казалось вполне правдоподобным.

Первой познакомилась с ней коммуникабельная и открытая Шанталь, Грегори и Ян не заставили себя ждать. С Леной Гавриловой все оказалось еще проще, она ее тут же пригласила разделить с ней ланч в соседнем ресторанчике и целый час потчевала анекдотами из жизни работников.

Шанталь, как и следовало ожидать, была полностью поглощена жизнью своего семейства. Дети, особенно сынуля, требовали бдительного надзора.

«Пятнадцать лет, сама понимаешь, – пожала плечами Лена, – полный абзац». Кася помнила свои пятнадцать лет, ничего особенного в них не было, если не считать постоянных материнских переездов, собственный бунт и отъезд в Москву к бабушке.

– За ними в этом возрасте глаз да глаз, особенно здесь, на Западе, – продолжала Лена, – то наркотики, то участие во всякой политической чепухе, опасные связи. Вот Шанталь и бегает как савраска. С дочкой вроде бы поспокойнее, но девочка себе на уме. Так что надеюсь, что ошибаюсь, но с дочурой еще похлеще намучается. Сейчас цветочки, а ягодки будут потом.

– А у Мари есть дети?

– Вроде бы, но она ни о чем не распространяется. С ней только о работе и можно разговаривать! Трудоголик и других такими же хочет видеть, – с досадой ответила Лена, которая явно к своей коллеге любовью не пылала, – все знает как свои пять пальцев, поэтому если по серьезному вопросу, то только к ней.

Но по мне, так это не жизнь, а каторга!

Мари действительно производила впечатление этакой серой рабочей мышки. Правда, приглядевшись, можно было заметить, что мышка очень симпатичная и элегантная.