Сублимация Веры Павловны

Белокурые волосы спускались к щекам, в прядях тоже запуталось несколько белых лепестков. Но самое удивительное были глаза, темно-серые, глубокие, с темными густыми ресницами. С него бы картины писать! Он не выглядел испуганным, скорее удивленным. Видимо, иногда измученная тяжелыми воспоминаниями и планируемым страшным убийством память отпускала его. Вера Павловна мельком взглянула на себя и поняла, что ее джинсы и рубашка сменились длинным белым платьем со свободными рукавами. «Я – приведение. Дикое, но симпатичное», – чуть не вырвалось у нее.

– Скажем, я твоя совесть. Ты часто разговаривал со мной? – то ли утвердительно, то ли вопросительно сказала Вера Павловна. Юноша не удивился. Видимо, он все-таки ожидал чего-то подобного и лишь усмехнулся:

– Не вижу смысла. Не понимаю, о чем я могу с тобой говорить.

– Хотя бы о людях.

Юноша откинулся на спинку скамьи:

– Почему я должен о них говорить или думать? Разве кто-нибудь из них думал обо мне?

Вера Павловна огляделась и поняла:

– А ты знаешь, почему мы здесь? Где так спокойно и безмятежно.

– Я умер? – снова усмехнулся он.

– Не знаю. Это твои детские воспоминания. И этот сад. И ты. Ты был добр и чист. И любил весь мир.

«Вера Павловна, мне не хотелось бы вмешиваться, – она вздрогнула голос Книжного раздался прямо в ее голове, – вы начнете с самого сотворения мира? Времени не так уж много». Вера Павловна снова вздрогнула: в траве мелькнула полосатая спина.

– Да помню, – откликнулся юноша, – это было давно.

– Ты любил людей. Ты хотел блага для них. Ты верил.

Он покачал головой:

– Я не люблю людей. И я больше не верю. Этот мир полон зла и мерзости. И жертва, которую принес Иисус, не имеет смысла.

Он сказал это так, как будто продолжил начатый когда-то разговор

– Это неправда. Все имеет смысл после нее. Иисус показал, каким может и должен быть человек.

– Зачем он искупил человеческие грехи? – с вызовом спросил Раскольников, – пусть каждый расплачивается сам.

– Разве любовь можно заслужить? Она дается просто так, как дар. В этом ее величие. И в этом надежда. В этом смысл жизни, наверное.

– Нет никакого смысла! – юноша злобно засмеялся. – И люди спустя тысячу лет по-прежнему ничтожны.

– Все?

– Все. И миром правит не любовь, как он думал. Миром правят деньги.

– Ну, да, – подумала Вера Павловна. – «Я искала любви и не нашла, так буду искать золота».