Последнее хокку. Сборник рассказов

Что должны были ощущать выдернутые из привычной жизни люди, отправляющиеся на край земли, где и жизнь, казалось, заканчивалась? И выживал здесь только сильнейший. И расселялись они по негостеприимной стороне, и пускали корни в мерзлую землю. Для многих Сибирь становилась могилой. Для иных настоящим домом. И чем глубже врастали люди, тем счастливее они становились. Отлетало все наносное, ненужное. И становилось вдруг понятно, что на самом деле ценно в этой жизни. Честный труд, чистая совесть, согласие с миром и с самим собой.

Сибиряки – люди немногословные и, на первый взгляд, не эмоциональные, но настоящие. Песня закончилась, а Кира все еще находилась под впечатлением.

– Мария Андреевна, спасибо.

– Что Федора? – вдруг спросила старушка.

– Да вроде хорошо. Накормила, напоила, спать уложила, – улыбнулась Кира.

– Даже в бане попарила, – хмуро добавил Сергей.

– Рассказыват про свово друга? Кошея Бессмертного?

– А вы в эту историю не верите? – заметила Кира, ей почему-то стало обидно за Федору Ивановну.

– Вот и кот у нее странный, и она сама. Дальше свово носа не видит. А тут узнала, – поджала губы Мария Андреевна, она явно не считала себя подругой Федоры Ивановны.

– Что за Кощей? – спросил Киру Сергей, когда они возвращались обратно.

– Ты вчера проспал безумное чаепитие со Шляпником. Говорит, знает человека, который шестьдесят лет не стареет.

– Пришли Альцгеймер с Паркинсоном и долго руку ей трясли? – мрачно пошутил Сергей.

– Я понимаю, как это звучит, – Кира не улыбнулась.

– Кира, – Сергей вдруг остановился и взял ее за плечи.

Она покусывала травинку и, прищурившись, смотрела на зеленеющий невдалеке лес.

– Что? – холодно спросила Кира.

– Мне плохо, – Сергей убрал руки с ее плеч.

– Это пройдет.

– А если нет?

– Ничто не длится вечно, – Кира повернулась и медленно пошла в сторону избушки Федоры Ивановны.

Это было ровно год назад. А казалось, очень-очень давно. Она снова ехала по знакомой дороге. Кира любила скорость.

Убегающая вдаль асфальтовая лента (хорошо, если лента) давала предвкушение новой жизни, нет, жизни вообще. В салоне машины пел низкий странный голос:

Сигареты в руках, чай на столе —

Так замыкается круг,

И нам становится

Страшно что-то менять.

– Перемен, – подпевала Кира, и нога сама давила на газ. Машина шла легко и послушно. Скоро, правда, хороший асфальт закончился, а грунтовая дорога была испытанием не для слабонервных. Кира закрыла окна.