Дальние земли

– Мэскенет?– тихо позвала Лиза, – Это ты?

Не получив ответа, прошла вперед и осторожно выглянула из-за угла. От увиденного челюсть ее в очередной раз отвисла, а глаза стали размером с блюдце.

Возле одной из колонн стояло огромное, под три метра существо с телом человека и головой то ли собаки, то ли какого-то шакала или гиены. На нем была набедренная золотистая повязка, на руках массивные желто-синие браслеты, а на мощной груди красовались какие-то символы. Существо протянуло руку и достало из-за колонны какой-то длинный предмет, похожий на вилы.

Вспомнив изображения на фресках, Лиза поняла, что перед ней один из богов.

– Офигеть! Если кому расскажу, не поверят, – прошептала она, – Но что он тут делал?

Оглянувшись по сторонам, Лиза прямиком направилась к храму, в который заходил странный бог. В помещении она увидела множество маленьких статуй богов, перед каждой из которых стояли резные чаши, в которых дымились какие-то веточки, наполняя помещение сладковатым запахом.

В этот момент в храм забежало несколько вооруженных человек. Испуганная Лиза увидела направленные на нее копья и, судя по угрюмым лицам воинов, это была не шутка.

– Эй, я ничего не сделала, – Лиза вытянула вперед ладони, – Просто зашла посмотреть.

Пока одни стояли напротив Лизы, следя, чтобы она не убежала, другие стали обыскивать помещение.

– Вот он, слава богам! – вскрикнул вдруг один из воинов, – Трезубец Зевса найден!

Повернувшись, Лиза увидела, что воин радостно поднял над головой те самые вилы, которые принес бог с головой собаки.

– Ты ответишь за свое преступление, воровка! – мрачно бросил один из воинов.

– Я ничего не брала, – Лиза испуганно попятилась, – Эту штуку принес ваш бог…Здоровый такой, вместо человеческой головы у него собачья или что-то такое. Я видела это сама!

– Как смеешь ты обвинять богов в этом? – воин погрозил кулаком, – Взять ее!

– Позовите Мэскенет, она вам все объяснит! – заверещала Лиза, но ее больше не слушали.

У выхода Лизу посадили в телегу, запряженную двумя волами и, вместе с остальными воинами, куда-то повезли. Разговаривать ей запретили, пригрозив, что в случае непослушания отрежут язык. Лишаться языка в планы девушки не входило, поэтому она сидела молча, стуча зубами от страха.