Пока зацветали яблони

«Что я психую раньше времени», – злился Сашка сам на себя, но почему-то знал, что не зря, совсем не зря, всё тем же затуманенным взглядом осматривая выметенный вчера двор и одиноко валявшийся около крыльца брошенный им же окурок. Время всё текло и текло, а солнце, как положено, стремилось ввысь, чтобы обогреть всех последними летними лучами. Стараясь не разбудить Костика с Александрой, Сашка вернулся в дом, надел уличные спортишки, вытянувшуюся от бесконечных стирок полинявшую футболку, а заодно, прихватил часы.

Ромка на его стук распахнул дверь только через несколько минут. Он был заспанный, всклокоченный, с нечёсаными и какими-то грязными отросшими волосами, свисавшими сосульками. На ходу Ромка напяливал не слишком свежую майку, первоначально, вероятно, имевшую кипенно–белый цвет и подтягивал свешивающиеся с его худосочной фигуры семейный трусы в серые и чёрные ромбики.

– Не, ну ты пораньше припереться не мог? Что случилось? – с укором, зевая, спросил он, разлепливая спутавшиеся длинные ресницы – свою гордость, которая его почему-то совершенно не украшала.

А вот бывает и такое. Вроде бы странно, а бывает.

– Да не спится что–то. Мать велела к тебе сходить, вроде бы что–то там нужно, она не объясняла – смущаясь, протянул Сашка, хлопая своими реденькими белёсыми ресницами, – а то потом закручусь по дому, вдруг забуду.

– Ну, надо же, нашёл из–за чего не спать, – заржал Ромка, окончательно просыпаясь со вчерашнего «бодуна», одновременно выпивая значительное количество воды прямо из стоявшего на столе чайника.

Его семья действительно уже отдыхала на турбазе от того самого завода, где он слесарил, и он собирался к ним ехать, но вот только на следующий день. Поэтому своим шумным голосом и раскатистым смехом, разбудить никого не боялся.

Из рассказа Романа Сашке стало известно, что сегодня вечером приедут какие–то знакомые то ли матери, то лично Ромки, чего он так и не понял из бестолкового повествования, и их нужно завтра просто куда-то отвезти. В общем, забрать, отвезти, а потом проводить. «Делов-то», – подытожил Ромка.