Пока зацветали яблони

Беседовать с Лариской она особенно не пожелала, поджав и без того не пухлые губки, разукрашенные ядрёной помадой цвета пасхального яйца в праздник и, выразительно изогнув, прямо, как у клоуна с арены, густо нарисованные чёрные бровки, сказала просто, что ей сказать нечего, так как ничего она по интересующим милицию вопросам не знает, а в обозначенный день ездила в деревню к сестре. При этом маменька метала гневным взглядом направо и налево и трясла накрученными, видимо, поутру на бигуди, крашенными чёрными волосами.

Жаль кабинетик обширным пространством не отличался, в связи с чем разгуляться было негде в этом королевстве. Короче, вела она себя словно боярыня Морозова, с известной картины художника, с фамилией, так похожей на её собственную, глядя на Лариску испепеляющими и ненавидящими всех и вся глазками. Только сидела маменька не в дровяных санях с соломой, без цепей и не следовала к месту своей казни. Смысл картины, разумеется другой, зато взгляд… Да ведь и маленький Ларискин кабинет с облезлыми, оторванными во многих местах зелёными обоями в бледный цветочек, не «Третьяковка». Одним словом, восхититься, как люд на картине, боярыней Сурковой Лариске не хотелось. Деревенская сестра факт присутствия её в гостях впоследствии охотно подтвердила (кто бы сомневался), теребя на допросе подол расцвеченного на все лады кримпленового платья, сносу не имевшего, крутившись при этом, как уж на сковороде, то краснея, то бледнея, то теряя голос, то обретая его, переходя на взвизгивание, попросив в конце своей сумбурной речи, стакан воды. До городской сестры ей было далековато. Но опять же, всё тот же Митрофаныч сказал, что это не доказательство. Женщина первый раз в милиции, вот и нервничает. Лариска, как обычно, вступила в пререкания, заявив, что она–то ходит в милицию каждый день и до сих пор жива, за что выслушала мало чего хорошего. А семья Марины была знакома с Сурковыми, если точнее, с маменькой, ведь именно с ней мама Марины – Нина Ивановна и ездила в Прибалтику за мехом. Безвинная отсидка в КПЗ с баландой Суркову не то, чтобы не сломили, не видоизменили даже. Она вышла ещё более окрылённая в своей правоте и безнаказанности этих беспредельщиков, в смысле «ментов», соответственно, Ларискином, разумеется, тоже, так как в это не курортное место без пальм и синего моря с лёгким ветерком она отправилась за Ларискиной подписью. Как говорится, что могли – сделали, но осадочек остался.