Рейс 1224

Ты знаешь, кто я? Да я в своем блоге вашу компанию в пух и прах разнесу! – качок продолжал орать.

– Эй, уважаемый, не стоит кричать, этим не поможешь. Здесь женщины и дети, не пугайте их еще больше, – низкорослый мужчина примиряюще поднял руку, – Давайте соберемся все в месте, кто еще остался на самолете, и будем решать сообща. Хорошая новость, мы не падаем, самолет больше не трясет.

Оливия с благодарностью взглянула на мужчину, заступившегося за нее, но качок не успокоился:

– А чего ты раскомандовался? Ты кто такой? Давно проблем не было?

– Я человек, если вы не заметили, уважаемый.

– Он мне угрожает! Слышали? Вы свидетели! – взвизгнул качок, но сел на свое место, поймав неодобрительные взгляды еще нескольких мужчин.

– Уважаемые пассажиры, если вам не сложно, пройдите, пожалуйста, в центральную часть салона и присядьте в свободные кресла.

Пока пассажиры перемещались по коридорчику и рассаживались в креслах, стюардесса напряженно прислушивалась. Она не слышала шума двигателей. Вообще ничего, кроме возни пассажиров.

Когда все расселись на свободные места, Оливия пересчитала пассажиров. Вместе с ней было тринадцать человек.

– Что ж, мы все собрались, что дальше? – Максим держал жену за руку и растеряно смотрел на пассажиров.

– Давайте каждый выскажет свое мнение и, быть может, предложит что-то стоящее… Хотя, в данной ситуации, сложно что-то предложить, – один из мужчин встал, обращаясь к пассажирам,– Может есть смысл познакомится? Меня зовут Андрей, мне сорок пять и я с Сахалина, работаю инженером- конструктором. Если честно, данная ситуация мне не понятна, но учитывая, что самолет не падает, думаю, у нас есть время послать какой-т сигнал о помощи, быть может есть возможность проникнуть в кабинку пилотов.

– Меня зовут Маша. Мне пятнадцать. Я летела с родителями и вот они… они исчезли, – девочка, поднявшаяся с кресла, вновь расплакалась.

– Не плачь, люди просто так не исчезают, – к девочке подошла Светлана, – Меня зовут Света, я учитель. А это моя подруга Юля, риэлтор. Простите, но никаких предположений о происходящем у нас нет и нам страшно.