Последняя жертва Евы

Садитесь в машину, мы вас подбросим до дому, промокли ведь совсем».

Ева не сопротивлялась, она села в милицейский уазик и тут же засунула свой зонт, орудие преступления, глубоко в сумку. Через две минуты они подъехали к ее дому, и она попросила остановиться.

«Спасибо, до свидания», – сказала Ева и скрылась в подъезде, все еще дрожа от холода и от ужаса.

Только здесь, при слабом освещении, она заметила бурые пятна на рукаве плаща, это была кровь. К горлу подкатила тошнота, когда Ева пыталась стереть следы своего преступления зонтом, и наконец она буквально содрала с себя плащ перед тем, как войти в квартиру.

«Долго же ты сегодня. Есть будешь?» – спросила мать. Но отец, как всегда, с насупленными бровями бросал на дочь неодобрительные взгляды и ворчал:

«Вырастили эгоистку, воспитали на свою голову. Ни с кем не считается, никого и в грош не ставит. Второй час ночи, она домой является, и не стыдно!»

«Гоша, перестань.

В их семье никогда не было мира и покоя. Евин отец, Егор Васильевич Ерофеев, был директором крупной судоверфи, личность известная и уважаемая в городе. Он прекрасно руководил огромным предприятием, был умен, сметлив, но чрезвычайно строг.

Подчиненные его побаивались, но уважали, так как при всей своей строгости он был справедлив и не бранился по пустякам.

Но зато дома он учинил полный домострой. Жена и дочь являлись тоже его подчиненными, и относился он к ним гораздо строже, чем к работникам на заводе. Особенно перепадало Еве. Ее он строжил безбожно с самого раннего возраста. Мать заступалась за дочь, как могла. Ева хорошо училась в школе, занималась спортом, да еще и музыкой, играла на фортепьяно, но отец всегда называл ее лентяйкой и бездельницей и говорил, что ничего хорошего «из этого пустоцвета не вызреет».

Тем не менее, Ева прекрасно закончила школу, и сама сделала свой выбор, поступив в местное культурно-просветительное училище на театральное отделение, попутно закончив и музыкальное училище, директором которого была ее мама, Наталья Игоревна Ерофеева.

Правда, артисткой Ева быть не собиралась.