Сложное дело детектива Калинкина

Но ребенок упорно молчал и ничего вразумительного сказать не мог.

Дальше шли какие-то отрывочные сведения о том, как эту девочку Дымский устроил в интернат для одаренных детей, оказалось, что она прекрасно рисовала. Затем был пробел в этой истории, а в последнем параграфе сообщалось о его эмиграции во Францию, куда он вывез значительную часть своих полотен. Спасенная им девочка, закончив школу, поступила на учебу в художественное училище и предполагалось, что он заберет ее к себе после завершения учебы. Большая квартира вместе с мастерской, в которой проживал Роман Дымский и его сын Олег, осталась сыну.

Олег Романович Дымский, сын этого самого художника, учился в Москве в Колледже искусств. Талант отца ему по наследству не передался, хоть тот и пытался его научить этому мастерству. Но рисовал Олег очень посредственно, полотна у него получались весьма невыразительные, и надежды на то, что Олег станет настоящим художником, не оставалось.

Но молодой человек, несмотря на это, любил живопись, очень интересовался искусством, и отец нашел для него альтернативный вариант: отправил учиться в Москву, а оттуда сын вернулся грамотным специалистом в этой сфере, что помогло ему впоследствии занять престижную должность директора картинной галереи.

Помимо своей основной деятельности Олег Романович Дымский был постоянным участником аукционов и распродаж живописи, где он за весьма неплохие деньги продавал оставшиеся у него картины своего отца с его же, разумеется, согласия. На этом ему удалось сколотить неплохой капитал.

Но вот после смерти Романа Дымского во Франции, Олег Романович перевез на родину все произведения своего отца, но не продал, а подарил своей родной картинной галерее, прослыв при этом «человеком года».

Семейное положение Олега Романовича Дымского раскрывалось без особых подробностей. Женат не был, имеет сводного брата, наполовину француза по имени Викто?р Боше, проживающего в Москве по адресу такому-то. И наконец на закуску – воспитывает мальчика по имени Роман, родство которого не совсем ясно.

Известно только, что мальчику двенадцать лет, и его навещает молодая женщина лет тридцати, данных о которой в их базе и картотеке нет.

– Тоже мне, сыщики. Тут не знаем, тут не совсем ясно, тут данных нет! – возмутился Юрий.

Информация была может быть и интересный для какого-нибудь начинающего журналиста, но для его расследования очень расплывчатая и не точная. Хотя, кое-что всплыло на свет и немного увязалось с пресловутым «секретом на миллион».