На пороге ночи. Последние люди на Земле

Потом коротко высказались и другие, все примерно в том же тоне. Подвел итог Ют Кале.

Он вышел из-за стола, приблизился к ней, крепко пожал ее всё еще дрожащую руку, и поздравил с прекрасно выполненной работой. Ани, раскрасневшись, радостно смотрела на правителя Средиземноморья. Господин Кале так трогательно улыбался ей, радуясь ее победе, будто она была его дочерью или сестрой, что ей хотелось броситься к нему на шею и расцеловать за тепло и участие, проявленное к ней только им одним. Но она сдержала свой порыв: конечно же, это было бы большой дерзостью.

В то время она еще не знала, что прошла первое боевое крещение, что ей не раз и не два придется представлять правительству Средиземноморья свои, теперь уже свои, проекты. Пересилив по настоянию господина Селистера тогда в первый раз свою неуверенность и робость, потом, открыв собственное архитектурное агентство, она уже входила в конференц-зал твердой походкой, как человек, уверенный в себе и своих профессиональных умениях. И всякий раз, принимая поздравления с рождением нового проекта, она с благодарностью вспоминала господина Селистера, его школу и мудрость.

Сегодня в начале дня, перед работой, Ани решила ненадолго заглянуть к родителям. Она упрекала себя за то, что редко видится с ними. А все эти дела. Куда от них деться? В последнее время они больше общаются через видеосвязь. Да и это не всегда помогает: то отец – в разъездах, то мать – в редакции едва ли не до ночи. Так и не получается увидеть их вместе. Но сегодня, встав пораньше, Ани твердо решила залететь к родителям, хотя это и было ей совсем не по пути.

Она допила свой кофе, еще раз взглянула из окна на пасмурное холодное небо и пошла одеваться. По пути в свою спальню она в нерешительности остановилась перед дверью комнаты мужа, откуда по-прежнему не доносилось ни звука. Ей пришла в голову мысль разбудить его, но потом она передумала, и зашагала по коридору дальше. Что толку?.. Разве он ее послушает. Она представила его сладко посапывающим в своей постельке, и впервые вдруг ощутила раздражение.

Все в ее семье работают от зари и до ночи, Юрг же бывает на своей работе, когда ему заблагорассудится. Она всегда его жалела, считая, что ему немало пришлось пережить в юности, защищала от всплесков гнева отца, которые она считала несправедливыми. Слабости мужа она оправдывала тем, что все-таки он художник, личность творческая и непредсказуемая. И вот теперь она, как и ее отец, чувствует гнев против блажи Юрга.