Долгово

Он редко покидал свой музей еще и по этой причине. Вся его сущность, привыкшая к идеальному порядку и чистоте, вопила и протестовала против этого, она не понимала и не хотела понимать, как живые существа могли существовать среди хаоса и вони.

Около одного из домов ему встретился седой старик с деревянным протезом вместо ноги. Он с любопытством смотрел на незнакомого человека, во всем облике которого чувствовалось что-то таинственное и чужое, не враждебное, отнюдь, но далекое, непонятное. Господин Левентис заговорил со стариком.

– Знаете, у нас тут и замков-то нет, мы не запираем ничего, – недоумевал старик.

– Совсем не запираете? – удивился смотритель.

– А у нас нечего красть. Нет никаких ценностей. Денег – крохи. Так что замки нам без надобности.

– Но могут же чужие войти в дом, например, ночью.

– Так есть засов. Да, засов. Хорошая вещь, надежная, не сломается, – старик явно соскучился по общению с людьми и настроен был на беседу.

Вопрос немного смутил смотрителя, ведь он жил здесь очень давно, а вот местные жители его даже и в лицо не знают. Неужели он так плох для этого места?

– Нет, я здесь живу уже давно. Я смотритель музея.

– Нашего?

Смотритель кивнул.

– Не бывали там никогда?

– Так мы люди простые, увечные вот, – он указал на свой протез, – где нам по музеям-то ходить.

– Ну так что же? А вы приходите. Я покажу вам музей, наши экспонаты, мы побеседуем.

Старик был явно польщен тем, что его пригласили лично, и обещал зайти, коль можно.

На соседней улице ему повезло больше: молодая женщина сказала, что здесь неподалеку, третий дом от поворота, живет мужчина, который что-то чинит.

– Он все время ходит с каким-то инструментом, – пояснила она. – Может, и вам пригодится. Люди к нему разные захаживают. Спросите.

Смотритель бодро зашагал к указанному дому. Ворота были новые и ровные, не то что у других домов и это давало надежду, что здесь живет нужный человек.

На его стук появился заспанный худой мужчина в линялой майке. Он не удивился гостю, равнодушно выслушал и зевнул.

– Нет, замки я не чиню, – сказал он, подтягивая брюки. – Только тазы и ванны.

Господин Левентис возвращался обратно в плачевном настроении.