Долгово

На все стороны света было повернуто по одному часовому табло с множеством ячеек. Табло это было заполнено цифрами, идущими ровным рядом после первой ячейки с перечеркивающей ее посередине чертой, дающей выведенному в ячейках числу отрицательное значение.

– Знаете, я иногда смотрю на эти часы, когда иду куда-нибудь или из окна своей квартиры, – сказал мэр, разглядывая вблизи цифры табло, которые были видны и изнутри. – И я не пойму. Мне кажется, цифры все время одни и те же. Или нет? Они вообще, работают, эти часы?

– Они работают.

– Ну мало ли. Может, это ритуал у вас такой.

– Нет, это ритуал, конечно, но ритуал необходимости. Они работают, как и раньше, как много веков назад. Они живы, если так можно выразиться. Просто их ход не очень заметен для наблюдателя, если такой вдруг появится. Знаете, как идет жизнь: заботы, хлопоты, болячки, не до часов. Они мало инерционны. Пока не накопится определенный заряд энергии в них, значительный заряд энергии, скажу я вам, они не меняют своего значения.

– Мне стыдно такое спрашивать у вас, ведь я же мэр, должен знать историю места, где работаю. Но все же, пусть в ваших глазах я выставлю себя идиотом, и все же спрошу. Что показывают эти часы? Ведь это же не время? Правильно? Нет, это точно не время. Даже странно, как же я раньше-то не озадачился этим вопросом.

Лицо смотрителя приобрело сосредоточенное выражение. Вопрос мэра застал его врасплох, никто и никогда не спрашивал его об этом. Он долгое время ждал, что его об этом спросят, но никто не спрашивал и он перестал ждать.

– Видите ли, – собрался с духом смотритель.

Но в это время снизу до них донесся голос:

– Господин мэр!.. Господин мэр!.. Вы здесь?..

– О, уже ищут меня. Что же, господин Левентис, оставим наш разговор до другого раза.

– Я вас провожу. Осторожнее, здесь ступенька.

– Да-да, я помню.

– Конечно, господин мэр. Сочту за честь. Расскажу вам все, что мне известно об этом предмете.

Еще какое-то время господин Левентис находился под впечатлением от общения с мэром. Давно ему уже не было так легко и просто говорить с человеком. Он вел очень замкнутый образ жизни, к нему никто не заглядывал, и он никому не навязывал своего общества.