Атлантида

– Чем же тебе не угодили женщины, о архонт Синапериб? Почему же ты так насмешлив и зол?

– Синапериб считает женщин глупыми, – с улыбкой сказал Хронос.

– Так он всех считает глупыми?

Наступила полная тишина, только птицы щебетали в листьях винограда. Синапериб молча смотрел на Лессиру, будто видел ее впервые. Он и не заметил, как она выросла, он все еще считал ее ребенком. И вот теперь она твердо смотрит ему в глаза и ждет ответа. Синапериб ответил, как всегда, без тени лукавства и лжи:

– За всю жизнь мне не пришлось увидеть исключение из сего правила.

С той поры Синапериб стал для Лессиры неугодным человеком. Пусть ей, дочери правителя, он не причинил, да и не мог причинить никакого вреда, но его пренебрежительный тон, с которым он рассуждал о женщинах вообще, был оскорбителен лично для Лессиры. Ведь она, Лессира – единственная дочь правителя Атлантиды, – женщина. В ее присутствии каждый должен быть почтителен и предупредителен. И плохо то, что отец позволяет своим подданным быть ближе, чем следовало бы.

Впрочем, спокойная и размеренная жизнь процветающей Атлантиды ни единого раза не дала Лессире повода усомниться в величии государственной власти. И потому сегодня она с удивлением восприняла слова отца о том, что в прогулке по Аталле ей следовало взять с собой охрану. Зачем охрану? Кого опасаться ей, дочери правителя страны? По своему обыкновению Лессира не стала перечить отцу, но поступить она была намерена по-своему.

Вернувшись в свои покои, она приказала Назире, своей верной служанке, собираться в дорогу. Назира за многие годы привыкла к своенравному характеру Лессиры, научилась говорить с ней уважительно, но без подобострастия, привитого уже почти всем дворцовым слугам.

– Куда госпожа намерена отправиться сегодня?

– Недалеко. Прогуляемся с тобой по отдаленным поясам Аталлы.

– Вдвоем?

– Почему тебя это удивляет? Разве раньше мы с тобой не выходили из дворца вдвоем?

Лессира недовольно изогнула тонкие брови, а в изумрудных глазах появилось удивление.

– Осмелюсь напомнить госпоже, что времена настали смутные.

– Я не боюсь каких-то пахарей, недовольных своей жизнью. Что мне до них? Ты что ли их боишься? – грозно спросила Лессира.

– С моей госпожой мне нечего бояться.

– То-то же. Собирайся!

– Какое платье приготовить госпоже?

Лессира задумалась.