Сказки с улицы Удальцова

Ее встретила дама лет пятидесяти достаточно приятной внешности: сухое лицо, острые скулы, нос (было бы странно, если бы его не было,) прямая осанка.

– Ты Беатрис Манжион? Хм…

По лицу женщины скользнула усмешка, которую она скрыла за маской почтения.

– Да, мад… муазель… дам…

Про себя: мадам или же мадемуазель? Я же не знаю есть ли у неё муж…

– У вас есть муж?

Женщина чуть не поперхнулась воздухом, тихо засмеялась.

Тут нашей главной героине стало непонятно: смеётся она из—за ее фамилии, которая переводится с итальянского как «обжора» или же от ее нескромного вопроса? «Хотя как ее называть, если не знаешь?» – подумала она.

Женщина ничего не сказала, просто повела ее внутрь огромного здания, по форме похожего на незамкнутый прямоугольник, ну, или прямоугольник без одной стенки. Когда они зашли внутрь, она увидела стены, покрытые немного обшарпанной «историей» этого места. Немного походив по коридорам, в которых не было ни души, в которых темнота и серость завладевали всем, они свернули в светлый коридор, где за углом бурлила жизнь.

Много девочек разных возрастов – от младших (десяти – одиннадцати лет) до старших девушек (шестнадцати – двадцати—двух) в одинаковых, достаточно скучных, серо—голубых платьях ходили по коридорам.

– Мамма миа! – закричала она от увиденной красоты… когда темнота осталась позади она заметила наикрасивейший потолок, на котором что—то изображено, такое она видела только в храмах и соборах. Повсюду была золотая лепнина. На полу везде был зелёный ковёр, по краям которого была позолоченная змея, тянувшаяся с начала ковра до конца.

Она добралась до своей комнаты, как она позже поняла.

– Это твоя комната, завтра подъем в шесть утра, умывание, молитва, завтрак и начнутся уроки. Тебя всюду проведёт Софити, твоя соседка.

– Хорошо.

Тут женщина – ноунейм дала ей расписание уроков и схему расположения кабинетов.

«Три – низ, пять – верх»

– Что это значит?

– Старая методика из Ленинградского училища.

И женщина ушла.

Комната была и хороша, и плоха одновременно, но, если бы это были королевские хоромы, было бы даже странно. Две кровати, два шкафа, два стола, два окна – все по два. В эту самую секунду дверь распахнулась, и на пороге появилась девчонка в таком же серо—голубом платье, которое вызывало у Беатрис голод. Тут она вспомнила две вещи: то, что она не ела почти двое суток, и то, что неизвестная женщина сказала, что у неё есть соседка.