Вредность не порок

Однако страсти, описанные в книге, при ярком солнечном свете казались не слишком убедительными, я вздыхала, маялась, но встать, и поменять книжку было лень. В какой-то момент, стукнувшись лбом об твёрдый переплёт, я поняла, что шанс уснуть достаточно велик, а этого как раз допускать никак нельзя. Пришлось встать и заняться макияжем. Решив не мелочиться, я заодно надела нарядный костюм и вытащила из дальней коробки изящные туфли.

Увидев меня при полном параде, бабка одобрительно закивала головой:

– Очень хорошо! А то всё в джинсах своих, прости господи… Хоть на человека стала похожа.

Поскольку похвалить без всяких дополнений бабка просто не умела, вторую половину отклика я пропустила мимо ушей.

– А чего рано-то? – поинтересовалась бабка. – Тебе вроде к полвосьмого?

– Угу, – кивнула я, – заснуть боюсь. Ночью плохо спала, глаза теперь слипаются.

– И чего это тебе не спалось?

Я пожала плечами:

– Погода, наверное…

Тут произошло явление народу Стаса. Безмятежное выражение его лица говорило о том, что человек неплохо отдохнул и жизнью своей вполне доволен.

– Настасья, поди, помоги! – позвала меня бабка, с трудом передвигая по полу тяжелый бидон.

Стас, конечно же, сразу бросился к бабке на помощь, но я тоже поднялась из-за стола и шагнула в сторону кухни. Увидев меня в полном боевом оперении, Стас остановился, словно вкопанный и заморгал.

– Оу! – протянул он, и тут я сообразила, что в течение уже двух лет, бывая здесь наездами, Стас всегда видел меня в джинсах либо в шортах и с хвостиком на затылке.

Он так привык видеть во мне малолетнюю пацанку, что столь неожиданное перевоплощение далось ему нелегко.

Бабка гремела неподъёмной посудиной. Стас продолжал стоять столбом, а я, наслаждаясь произведенным эффектом, вздохнула:

– Стас… не поможешь Степаниде Михайловне?

Он опомнился и кинулся к бабке. Но та уже справилась сама и теперь поджимала губы, красноречиво изображая самый что ни на есть живой укор.

– Извините, Степанида Михайловна, – буркнул Стас и повернулся ко мне: – Ты что это?

– Что надо, – отрезала я, но потом добавила: – Я же говорила, у Ирки день рождения, мы в город едем, в ресторан.

– А! – протянул Стас. – Ясно!

Что ему там было ясно, не знаю, он снова ушёл в свою комнату, и я услышала, как заскрипели диванные пружины.

«Этак он здесь растолстеет так, что в дверь не пролезет!» – подумала я, покачав головой.