Вредность не порок

– Давайте переоденемся, что ли? – подхалимски предложила я. – Вот твой халат, Надя!

Тут Ирка глянула на часы.

– Стаська! Время десять минут третьего! Ты ж опоздаешь!

Я с визгом в мгновение ока стянула купальник, натянула сарафанчик.

– Трусы-то не забудь, бешеная! – съязвила-таки Надька.

– Никогда, дорогая! – ответила я, радуясь, что, судя по всему, буря меня миновала.

А с другой стороны, ведь не сама же я себя за Надькин воротник таскала?

Запихнув полотенце и мокрый купальник в сумку, я наскоро попрощалась с девчонками и вихрем понеслась к дому.

***

Добравшись до калитки, я внезапно остановилась. Наклонившись, присмотрелась к совсем свежим следам шин. Следы вели от дороги прямо к нашим воротам. Там они не прерывались. Глянув сверху, я увидела, что они ведут прямехонько к бабкиному сараю. И я на ходу стала гадать, что бы всё это значило.

Войдя в горницу, первое, что я увидела, было бесчисленное количество пакетов и коробочек. Из-за них появилась улыбающаяся бабка Степанида.

А так улыбалась она в одном лишь случае – когда встречалась с моей мамой.

– Стасенька, малышик, а я уже стала волноваться, куда ты делась? – из дальней комнаты, раскинув руки, ко мне летела мама.

Я, конечно, заулыбалась. Потому что, хоть я и не люблю, когда меня зовут малышиком и каждые три минуты волнуются, куда я подевалась, видеть маму я была рада.

Столкнувшись посреди горницы, словно два маневровых тепловоза, мы принялись обниматься, целоваться и нести всякую чушь.

Пока мама старательно пыталась задушить меня в объятиях, краем глаза я увидела выходящего из комнаты папу. Затем и Стаса, маминого шофёра и по совместительству телохранителя, которого сразу не разглядела среди кучи сумок. Оба они довольно улыбались, дожидаясь, когда мама выбьется из сил здороваться со мной. Наконец она угомонилась.

– Привет, па! – сказала я, обняв папу. – Привет, Стас! Как жизнь?

Стас заулыбался:

– Лучше всех! Как ты?

– Мама, папа! – опомнилась я. – Мне в город позарез надо! Вы располагайтесь, я быстро!

– Может, тебя подвезти? – спросил папа.

– Да не надо! – ответила я, одновременно услышав за окном автомобильный гудок. – Ой, это уже Алексей Викторович!

Высунувшись в окно, я крикнула:

– Алексей Викторович! Извините, ещё две минутки!

Отец моего ученика Лёшки Борисенко вышел из машины и ответил:

– Хорошо, хорошо! Не торопитесь, Анастасия Игоревна, успеем!

Он прислонился к машине и закурил.