Смерть под кактусом

Выходило, что рассказы Мегрэни об изобретательности этой братии – чистая правда. Пожалуй, подруга умрет от хохота, если ей рассказать. А меня постигнет трехчасовая лекция с полным разбором моего опрометчивого поведения.

Я поплелась обратно в сторону аптеки, хотя до назначенного срока оставалось еще полтора часа. Все мои сегодняшние планы полетели кувырком, к тому же до дома теперь придется добираться пешком. Денег ни копейки, и на дорогу уйдет не меньше, чем сорок минут. Я очень старалась смотреть на все произошедшее философски, но хорошего настроения это не прибавляло, и мне здорово захотелось всплакнуть.

Честно отсидев на жестком подоконнике час десять, я вновь сунулась в окошко рецептурно-производственного отдела. Здесь уже сидела другая женщина. Мельком глянув на талон, провизор покрутила круглую стойку с готовыми лекарствами и поставила передо мной большой пузырек с темно-коричневой жидкостью.

– Георгиевская? – прочитала она фамилию на этикетке.

Я кивнула. – По столовой ложке после еды…

Я забрала бутылочку и, понуро кивнув, поплелась к выходу.

Когда я подходила к дому, уже начинало темнеть. Чтобы сократить путь, я пошла через двор. Натруженные ноги ныли – угораздило же меня именно сегодня взгромоздиться на двенадцатисантиметровые каблуки! До подъезда оставалось метров двадцать, я шла и тихо ненавидела свои любимые туфли, предвкушая, словно награду за мерзкий сегодняшний денек, как сброшу их на коврике у двери.

– Светлана Сергеевна! – Я вздрогнула, но по инерции продолжала идти. – Светка, привет!

Я сбавила скорость, оглянулась и едва не взвыла с досады. Опять мне не везет! Мало того, что каждый малолетний сопляк, пусть даже он и наш участковый инспектор, считает возможным называть меня просто Светкой, трепетно ожидаемое снятие туфель явно откладывается.

– Добрый вечер, Ринат.

– Как дела?

– Прекрасно! – с энтузиазмом соврала я.

Рината Тахировича Маноева, бывшего Тайкиного одноклассника, я не любила.

Не из-за того, конечно, что он, как и Мегрэнь, был моложе меня на три с лишним года и позволял себе в неофициальной обстановке называть меня Светкой. Ринат был фанатом. И ладно бы, если это был футбол или собирание спичечных коробков, так нет же. Все было гораздо серьезнее – Ринат был фанатом своей работы. Он не был женат, не имел детей и поэтому все свое свободное время посвящал любимому делу.