Беги, Люба, беги!

– Спасибо… Ничего… Вот, витамины пью…

Я кивнула и, словно невзначай, поинтересовалась:

– Коля, тебе Олег инструменты вернул? А то он всё забывает…

– Вернул, вернул… – живо подтвердил сосед и наконец глянул мне в лицо. В глазах плескался коктейль из тоски и надежды, словно Коля ждал, не смогу ли я каким-нибудь незатейливым заклинанием снять с него похмельный синдром. – Как раз вчера вечером. Мы с ним малость поговорили… о том, о сём…

Но заклинание я запамятовала.

– А Олег от тебя по телефону звонил?

– Ага, – с ласковой безнадежностью кивнул сосед.

 – Звонил… Сказал, что вы спите, боялся разбудить.

Пока я оценивала услышанное, Коля вздыхал и стыдливо ёжил могучие плечи. Прервать разговор и объяснить недогадливой соседке, что ему давно пора идти поправлять здоровье, он не решался. Поняв, в чём дело, я кивнула и мы попрощалась.

В двенадцать десять я подошла к служебной проходной «Медирона». Огромную территорию центра аккуратно опоясывал добротный решетчатый забор с пиками наверху.

Завидев у пропускной вертушки двух дюжих охранников, я мысленно согласилась с теми, кому мерещились в «Медироне» секретные комнаты и закрытые лаборатории.

– Платова Любовь Петровна, – немного заискивающе моргнула я в лицо охранника, солидно восседающего за пластиковой стойкой. – Мне назначено на двенадцать тридцать.

Охранник окинул меня подозрительным взглядом:

– Ваши документы, пожалуйста…

Я с готовностью сунула ему паспорт и заулыбалась, испугавшись, что после всех перенесенных несчастий могу здорово отличаться от фотографии на документе.

– Ваш пропуск… – объявил наконец страж порядка, возвращая паспорт. – Пройдите сюда и ждите.

На проходной имелась комната ожидания. Как выяснилось, посторонние – а именно в таком качестве я сейчас пребывала – самостоятельно пройти на территорию не могли. Из-за отсутствия во дворе растительности из окон комнаты, как на ладони, виднелись аккуратные белые корпуса. От проходной вела дорога к трём центральным корпусам, соединенным между собой переходами на высоте второго этажа и образующим необычный архитектурный треугольник.

В корпусах треугольника насчитывалось по семь этажей. Немного правее стояли два одинаковых здания по пять этажей, а чуть дальше к ограде тянулось длинное трехэтажное.

С интересом поглядывая в окошко, я не заметила, как в комнате оказалась высокая сухопарая женщина в белом халате, с колючими серыми глазами и весьма неприятным голосом.