Беги, Люба, беги!

 – Дома-то скучно! А у Валеры как дела?

Валера работал в прокуратуре и, как выражалась его любящая супруга, иногда заходил домой в гости. Профессия у него по нынешним временам была опасная, и Маринка всегда волновалась, если он не возвращался слишком долго.

– Всё также… – печально вздохнула она. – Носится, как сохатый, только копыта стучат! И всё эти трупы, взятки, бандиты… ночь-полночь…

Вскоре Валера появился. Увидев мужа в добром здравии, Маринка радостно засуетилась возле плиты. Здороваясь со мной, сосед улыбался, однако было видно, что он здорово устал.

– Если опять не впустит – позвони к Кольке, он вашу цепочку одним махом ликвидирует!

Но соседка волновалась напрасно: никаких проблем не возникло, поскольку Олег отсутствовал. Я переоделась, вымыла оставленную мужем грязную посуду и устроилась перед телевизором. Но сосредоточиться на том, что происходило на экране, не получалось – в голове теснились вопросы, ответов на которые не было, да и скорее всего не могло быть вовсе.

Часы показывали двадцать три сорок, когда зазвонил телефон. Я уже собиралась ложиться в постель, поэтому укоризненно покачала головой. Лидкина привычка звонить в столь поздний час меня раздражала. Мы обсуждали эту проблему неоднократно, каждый раз подруга каялась и клялась вновь не совершать ничего подобного. И всё повторялось заново.

– Слушаю! – сердито сказала я и нахмурилась, хотя видеть меня Лидка, конечно, не могла.

– Любовь Петровна? – тихо протянул кто-то на том конце провода, и я вдруг с ног до головы покрылась ледяными мурашками.

Голос звучал необычно, в нем слышалось какое-то странное тоскливое дребезжание, казалось, говорящий находился в металлической бочке. Я даже не смогла понять, кому он принадлежит – мужчине или женщине.

– Любовь Петровна, почему вы молчите?

А я судорожно облизывала враз пересохшие губы, сама удивляясь своему невесть откуда взявшемуся страху.

– Ответь… Чего ты боишься?

Собравшись с духом, я отозвалась:

– Кто это?

Вышло тоненько и пискляво, вероятно, поэтому неизвестный рассмеялся, и в трубке глухо зазвенело, словно на покатый шифер крыши бросили горсть монет.

– Как ты себя чувствуешь? – Рассказывать о себе он не торопился. – На скользкой дороге следует вести себя более осмотрительно. Столько всего может случиться…

– Кто вы? – взвизгнула я, когда до меня дошел смысл сказанного.