Зеркало для никого

Я открываю глаза

Посмотрите, как я хорош,

Посмотрите, как я красив, я умен, я добр,

Я идеальный сын, брат, представитель своей расы, веры, неверия,

Я свет, я тот выбор,

Я идеал, которым вы хотите стать, я гарант доверия,

А потом я закрываю глаза,

А в них я тиран, я убийца, я грешник,

Я худшее проявление

Человека, зверя,

Я себя ненавижу,

Я ненавижу тебя за всю ложь, которой ты кормишь меня

С рождения.

А кругом Зеркала,

А кругом бесконечный театр,

Лицемерие

И одна лишь мысль бьется в моей голове:

Только бы Они не увидели, не узнали, не почувствовали,

Что я такой же, я грязный, я глупый,

И это волнение…

Я запрячу себя за картинками, за множеством очень красивых, но бессмысленных слов…

И мое поведение,

Лживое, насквозь фальшивое –

Оно скажет, покажет вам:

Посмотрите, как я идеален, как хороша моя жизнь!

Вы поверите,

ведь вы столь же прекрасны и лживы.

Не осудите,

Но примерите

На себя

Мои мысли, слова, поведение.

Захотите стать мной,

получить часть меня,

откусить часть меня.

Я вам дам. Подавитесь.

Вот и все откровение…

Локи говорил, а в каждом его слове я узнавала себя. Свои мысли и чувства, идеи, с которыми я просыпалась каждое утро, но которые, не осмеливалась выразить словами. Мне казалось, что невидимые Зрители ели меня живьем, заставляли стать той, кем я не являюсь. Жизнь словно по сценарию, неизвестно кем составленному. Ощущение, что я никак не могу повлиять на то, что со мной происходит.

Уже много лет в Зеленых городах было не принято читать или писать стихи. Поэзия считалась лишней для жизни, чем-то устаревшим, ненужным. За интерес к поэзии можно было потерять большую часть Рейтинга. Читать Шекспира, Байрона или Рильке считалось нежелательным. Да и унификация языка не способствовала пониманию поэзии старых мастеров. Все песни давно писались на программах, которые сами подбирали к мотивам слова.

В Зеленых городах куда больше ценилась визуальная культура: кино, танец, театр и архитектура.

Такие направления считались нужными, практичными, правильными. Увлекаться «словоблудием» было неприлично. И вдруг эти стихи… В них был крик, ритм и боль, которую нельзя выразить словами. Поэзия, принадлежащая Локи, показалась мне обнаженной душой, выставленной на показ. Это были именно его слова – личные, а не созданные бездушной машиной. Интонация, с которой он произносил их, его голос. Я почувствовала, как наворачиваются слезы.