Безрассудные. Книга 2

Он вспомнил, как Амели стояла, переминаясь с ноги на ногу, под хихиканье и перешептывание циничных репортеров, когда Эдди Смайлз паясничал перед ними, зачитывая не менее пугающий своей циничностью конферанс.

В комнате повисло гнетущее молчание, насквозь пропитанное болью. Каждому здесь, похоже, было о чем горевать и что объяснять, но время стремительно убегало, и Джейсон решил не тянуть кота за хвост.

– Мы с Амели будем в смежной комнате. Звукоизоляция здесь хорошая, – многозначительно добавил он, хоть эти слова дались ему нелегко.

Мужчина открыл дверь смежного номера, и элегантным жестом пригласил Амели проследовать за ним. Девушка поежилась, застыв в нерешительности, и Джейсон доверительно ей подмигнул:

– Я не кусаюсь и уж точно не ем ангелов Виктории. Пойдем, у меня осталось немного цыпленка и салат, и я испытываю страстное желание накормить тебя, – он окинул Амели взглядом профессионала и покачал головой.

Он усмехнулся, когда губы Амели растянулись в подобии улыбки, и легонько подтолкнул ее вперед:

– Без обид, но, чтобы сохранить место Ангела, тебе придется пересмотреть режим питания.

Как только дверь за моделями закрылась, Марина, подняла глаза на Эдди, и произнесла непослушными губами:

– Ты с самого начала знал, что так будет?

Она казалась невозмутимой, лишь легкое прикосновение ее руки к волосам у виска, выдавало ее истинное состояние.

Эдди нахмурился и ущипнул себя за кончик носа:

– Не знал. Поэтому пришлось импровизировать.

Рука Марины застыла в воздухе.

– Хочешь сказать, что эта часть интервью не была запланирована?

– Если и была, то не мной.

– Если бы Амели не появилась в гримерке… Что бы ты ответил репортерам на вопрос, кто Муза?

Эдди недовольно поморщился и шумно выдохнул:

– Марина, разве это не ты настаивала на том, чтобы мы смирились с ситуацией и делали то, что нам говорят? Какие слова ты хочешь сейчас услышать от меня?

Сердце Марины глухо ударилось о ребра.

– Не говори ничего.

Стоя спиной к окну, из которого открывался дивный вид на ночной Париж, Джейсон задумчиво наблюдал за Амели, вяло отщипывающей кусочки курятины, которую она ела без аппетита, лишь потому, что он был убедительно настойчив. На лице девушки были написаны усталость и испуг.